Анна с Сергеем поженились полгода назад и решили пока пожить в квартире у его матери, чтобы не тратить деньги на аренду. Девушка давно замечала, что свекровь обожает повторять одну и ту же фразу: «Я в вашу семью не лезу, у вас своя жизнь». И каждый раз после этих слов почему‑то оказывалась подозрительно близко к её сумке или телефону.
Однажды Аня вернулась из ванной и увидела картину: свекровь сидит в комнате, перед ней на журнальном столике лежит телефон невестки экраном вниз. Свекровь заметила взгляд Анны, дёрнулась и быстро придвинула к себе чашку с чаем, будто весь интерес её жизни был сосредоточен в этом чайном пакетике.
– Аннушкa, ты чего так долго? – сладко протянула она. – Я тут сериал смотрю, совсем не понимаю, что за новый герой, кстати, на второго мужа моего похож.
Анна промолчала. Телефон она точно оставляла в другом месте. Но решила пока не устраивать допрос.
Через пару дней, придя к своей маме на чай, девушка услышала:
– Ты уж Сергею не говори, но его мама мне вчера слово в слово пересказала твою переписку с подругой. Про то, как ты устала и мечтаешь неделю ничего не делать.
Анна замерла:
– Мама, ты ей что‑то рассказывала?
– Ничего я не рассказывала, – обиделась Лидия. – Она сама сказала: «Вот Аня с подругой переписывается, машинку стиральную ругает и на мужа жалуется, что носки везде разбрасывает». Я думала, вы это с ней обсуждали.
Выходило только одно: свекровь читает её сообщения. Не иногда, не «случайно увидела», а вполне целенаправленно.
Вечером, когда муж пришёл с работы, Анна не выдержала:
– Серёж, а твоя мама случайно тебе не жаловалась на мои «секреты» в телефоне?
Муж задумался:
– Ну… она как‑то сказала, что ты от неё что‑то скрываешь. Типа «сидят все в этих своих телефонах, а потом разводятся».
Анна усмехнулась:
– Понятно. Значит, не показалось.
Вместо сцены она решила устроить целый спектакль, но по своим правилам.
Анна подготовилась заранее. На следующий день сумку поставила в комнате на кресло, молнию чуть приоткрыла – как бы невзначай. Внутрь, на самый верх, положила аккуратно сложенный листок. На нём чётким почерком было написано:
«Тамара Ивановна, если вы читаете это, значит, снова полезли в мои личные вещи. Это некрасиво. Давайте лучше говорить прямо, чем рыться по сумкам».
Для надёжности она добавила второй элемент программы – старенький диктофон. Муж когда‑то записывал на него лекции, теперь прибор лежал без дела. Анна включила запись и положила его в боковой карман сумки. Пусть фиксирует, кто там «случайно» заглядывает.
И третья деталь – телефон. В заметках она создала черновик будто бы неотправленного сообщения подруге:
«Представляешь, Сергей вчера подарил мне подарок – колечко с бриллиантом! Говорит, это за моё терпение к его невыносимой маме. Так мило!»
Колечка, естественно, не существовало.
Вечером сумка с «сюрпризами» для свекрови мирно лежала на кресле, телефон – на журнальном столике. Муж пошёл в ванную, Анна специально сидела на кухне, закрыв дверь, делала вид, что читает. Свекровь весь вечерь была в комнате одна.
Перед сном Анна забрала свою сумку и телефон, закрылась в спальне, достала диктофон. Нажала на кнопку.
– Колечко с бриллиантом, значит, – саркастично протянула Тамара на записи. – За терпение к «невыносимой маме». Ну‑ну, посмотрим ещё, кто тут невыносимый, – фыркнула она.
– Так… посмотрим, что она тут прячет, – раздалось из динамика голосом свекрови. – Кошелёк… чек… записочка какая‑то. – Пауза. – Нашлась умница… ещё учить меня будет, что некрасиво… Ах вот как…
Анна остановила диктофон и посмотрела на мужа, который вошёл в спальню.
– Серёж, твоя мама у меня по сумкам роется, – спокойно сказала девушка и нажала кнопку на диктофоне.
Сергей слушал, как родной голос зудит про «чужую сумку», «записку» и «колечко». К концу записи мужчина сказал:
– Ничего себе «я в вашу семью не лезу», – пробормотал он. – Вот это не лезет…
Анна вздохнула:
– Серёж, я не против твоей мамы. Я против того, что она делает вид, будто приличная и тактичная, а сама по чужим вещам роется.
– Понимаю.
– Давай ей спокойно покажем, что всё давно известно. Без скандалов.
Случай представился быстро. На следующее утро Тамара сидела напротив невестки утром за кухонным столом, Анна налила чай, муж старался держаться весело. Но свекровь, видно, не отошла от записки – смотрела на невестку с лёгкой обидой.
– Аннушка, – произнесла она, делая ударение на уменьшительно‑ласкательной форме, – ты меня, конечно, прости, но я всё‑таки скажу. Нынче молодые какие‑то закрытые. Всё прячете, телефоны свои под носом держите. Я вот никогда от матери ничего не скрывала.
Анна молча достала из кармана халата и положила на стол диктофон.
– Тамара Ивановна, хотите, вместе послушаем, как вы не скрываетесь?
– Это что ещё за игрушки? – насторожилась женщина.
Анна включила запись. Из динамика раздалось знакомое:
– Так… посмотрим, что она тут прячет… нашлась умница… колечко с бриллиантом, значит… за терпение к невыносимой маме…
Сергей сжал губы, свекровь стремительно покраснела мраморно‑бордовым.
– Вы… вы меня записывали?! – воскликнула она.
– Нет, Тамара Ивановна, вы сами себя записали, – спокойно ответила Анна. – Я же не просила вас лезть в мою сумку.
– Это… это подлость! – возмутилась женщина. – Я, между прочим, хотела только проверить, всё ли у вас в порядке!
– В моей сумке? – уточнила Анна. – И в заметках моего телефона?
Сергей вмешался:
– Мама, ну правда. Нельзя же так. Это чужие вещи.
– Чужие? – свекровь повернулась к сыну. – Значит, жена стала ближе, чем родная мать, да?
– Мама, дело не в этом. Просто не надо подглядывать.
Анна, видя, что старый сценарий «я тебя одна растила» уже готов сорваться с губ, добавила иронично:
– А колечко с бриллиантом выдумала я.
Свекровь секунду растерянно хлопала глазами, потом сжала губы:
– Значит, это был розыгрыш?
– Скорее, тест, – поправила Анна. – И, как видите, вы его не прошли.
В комнате повисло напряжённое молчание, но в этот раз оно уже работало не против невестки. Тамара вздохнула, опустила плечи:
– Ладно. Может, я и перегнула. Только вы тоже поймите: я за вас переживаю. Вдруг у вас что-нибудь случится, а я не узнаю.
Анна усмехнулась:
– Если у нас что-нибудь случится, мы вам сами скажем.
– Сомневаюсь, – буркнула свекровь по инерции, но уже не так уверенно.
После этого разговора телефон на столе перестал быть магнитом для любопытных рук. Сумка Анны стояла в прихожей спокойно, молния всегда была ровно в том положении, в котором её оставляли. Тамара стала чаще говорить вслух:
«Я ваши вещи не трогаю, мне это вообще неинтересно». Но почему‑то каждый раз при этом косилась на диктофон, лежащий на полке.
Анна была довольна результатом своей «операции», мысленно она подытожила: иногда, чтобы кого-то поставить на место, приходится включить фантазию.