«Я это не понимаю, я — гуманитарий!»
Знакомая фраза?
Я вот частенько её слышу — и как учитель математики, и как обычный человек. И всегда она мне как-то не нравилась. Фраза вроде нормальная, а ощущение — как будто песок в ботинок попал.
Я долго думала, что всё это ерунда: технари, гуманитарии — так же как совы и жаворонки — вопрос воспитания. Но потом поняла: не совсем. Тут ещё есть что-то неуловимое.
Моя гипотеза такова: нравится ребёнку учитель — нравится и его предмет. И наоборот.
То есть многим «гуманитариям» просто с детства отбили любовь к математике.
А как же генетика? Ведь ее в этом вопросе тоже нельзя совсем задвинуть в сторону.
И тогда я решила: наверняка эта мысль не мне первой пришла в голову — и полезла искать исследования. И что же вы думаете? Оказывается, во многом я права.
Существует множество исследований, которые подтверждают связь стиля преподавания и интереса к предмету.
Вот что я для себя (и для вас) выяснила.
Генетика «гуманитарная» или «техническая», конечно, существует. Но решает не она — решает первый опыт. А дальше включается эффект снежного кома.
«Гуманитарий / технарь» — это не врождённый ярлык.
Генетика даёт не профессию, а предрасположенности:
* скорость обработки информации,
* чувствительность к эмоциям,
* склонность к образному или структурному мышлению,
* терпимость к неопределённости.
Но она не говорит: «ты — гуманитарий, марш к стихам».
Она говорит максимум: «вот тебе такой мозг — а дальше как пойдёт».
Рождается ребёнок с задатками, а задатки становятся (или НЕ становятся) способностями уже в руках взрослых, с которыми этот ребёнок взаимодействует.
Работает классический механизм:
Любовь к учителю → безопасность → интерес → успех → идентичность
В опасной среде интерес появиться не может никак.
И это работает массово, особенно в начальной и средней школе. Ребёнок учится не предмету. Он учится отношению с предметом через человека, то есть через учителя.
Если математичка = страх, стыд, «ты тупой»
→ мозг закрывается
→ «я гуманитарий».
Это давно известно в педагогической психологии: эмоциональная фигура учителя сильнее содержания предмета.
Почему же миф о «гуманитариях» так живуч?
Потому что он:
* снимает ответственность со школы («ну он просто гуманитарий»),
* снимает боль с ребёнка («я не тупой, я просто другой»),
* удобен системе.
А по факту часто означает: «меня когда-то сильно напугали в этом месте».
Вряд ли вы будете отрицать, что большинство «гуманитариев»:
* прекрасно считают деньги,
* строят сложные маршруты,
* решают бытовую логику,
* играют в шахматы,
* водят машину.
Но при этом говорят (или молчат): «я не математик». Потому что когда-то рядом был не тот человек.
Итог простой: врождённая склонность к математике есть, но именно учитель превращает её либо в крыло, либо в костыль.
Я это вижу потому, что я не только математик, но и психолог. И мой вердикт таков:
Нет «технарей» и «гуманитариев». Есть люди с травмированным или поддержанным опытом обучения.
Вот иллюстрация из личного опыта.
У меня в школе была изумительная математичка. Помимо того, что она прекрасно знала предмет, у неё были качества, которых мне не хватало в семейной системе: чёткие границы, спокойная твёрдость и при этом изумительно уместное чувство юмора. И она была у нас одна — с 4 по 11 класс. Надо ли говорить, что математику (как и учительницу) я обожала?
Кстати, химию я тоже любила — она началась в 7 классе, и химичка обладала примерно теми же качествами.
А вот мои школьные гуманитарии были прекрасными людьми, но, на мой взгляд, слишком добрыми, мягкими и, к сожалению, часто менялись. Как менялись и физики — поэтому физику я не понимала никогда и не понимаю до сих пор. Хотя был один момент: когда физику нам временно вела другая учительница — строгая и чёткая — я поняла всё моментально. Но потом учителя снова начали меняться, и я очень быстро всё «распоняла».
Хотя, казалось бы, физика — это та же математика.
Но нет. Всё-таки дело в учителе.
А вы согласны с моей гипотезой?
