Представьте себе картину: две крупнейшие державы Европы, обладающие сильнейшими армиями мира, объявляют войну агрессору. Весь мир ждет «Апокалипсиса», грома тысяч орудий и решающего штурма. А вместо этого... на фронте наступает тишина. Солдаты сушат белье на колючей проволоке, пьют вино, играют в карты и футбол, а командиры запрещают стрелять во врага, чтобы «не злить его».
Это не сюрреалистический роман, а реальность периода с сентября 1939 по май 1940 года. В истории он остался под разными названиями: англичане зовут его «Phoney War» (Фальшивая война), французы — «Drôle de guerre» (Странная война), а немцы метко окрестили «Sitzkrieg» (Сидячая война).
Почему миллионная армия союзников застыла в бездействии, подарив Гитлеру самый драгоценный ресурс — время? Давайте разбираться.
Великий блеф и бумажные гарантии
3 сентября 1939 года. В ответ на вторжение в Польшу, Великобритания и Франция, скрепя сердце, объявляют войну Германии. В Варшаве ликование: поляки уверены, что через пару недель французские танки будут греметь по брусчатке Берлина.
По договору Франция обязана была начать генеральное наступление на 15-й день после объявления мобилизации. И шансы на успех были колоссальными! Пока вермахт увяз в польской грязи, на западной границе Германии (Линия Зигфрида) у немцев не было практически ничего.
Генерал Йодль позже признавался на Нюрнбергском процессе: «Мы не потерпели крах в 1939 году только потому, что 110 французских и английских дивизий, стоящих против 23 немецких дивизий на Западе, оставались в полном бездействии».
Это был момент истины. Гитлер оголил западный фронт, поставив все на карту. Но союзники не пришли. Они выбрали стратегию удушения, а не удара.
Психология бетона: Линия Мажино
Почему они не атаковали? Ответ кроется в психологии французского командования, травмированного Первой мировой войной. Франция потеряла тогда целое поколение мужчин. Генералы Гамелен и Вейган панически боялись новых «верденских мясорубок». Их доктрина была простой: «Бетон спасет кровь».
Французы спрятались за «Линией Мажино» — чудом инженерной мысли. Это была не просто траншея, а подземный город длиной 400 км. Внутри были электрички, кинотеатры, склады с вином, кондиционеры и мощнейшая артиллерия.
Союзники решили: мы не будем атаковать. Мы сядем в крепость, введем морскую блокаду и подождем, пока у Гитлера кончится нефть и еда. Германия сама рухнет. Это была стратегия ленивого удава.
«Не стреляйте в немцев, вы их разозлите!»
Осень 1939 года на фронте напоминала курорт. Активные боевые действия были запрещены.
Британский экспедиционный корпус (BEF), высадившийся во Франции, с удивлением обнаружил, что воевать им не с кем. Солдаты убивали время как могли. Футбол стал главным развлечением. Проводились настоящие чемпионаты между полками.
Доходило до абсурда. На берегу Рейна французские и немецкие солдаты видели друг друга. Немцы вывешивали плакаты: «Мы не будем стрелять первыми». Французские офицеры запрещали своим снайперам открывать огонь, чтобы «не провоцировать эскалацию конфликта».
Известен случай, когда французский патруль случайно забрел на немецкую территорию, и немцы вежливо указали им дорогу обратно, угостив сигаретами.
Пока в Польше Люфтваффе стирали города с лица земли, на Западном фронте царила идиллия. Французскому солдату полагался паек вина (пинар), и к вечеру окопы наполнялись ароматом алкоголя и песен.
Война конфетти
Если пушки молчали, то что делала авиация? Бомбила ли она заводы Рура? Нет. Британское правительство заявило: «Мы не можем бомбить частную собственность, это варварство!».
Вместо бомб самолеты Королевских ВВС (RAF) сбрасывали... листовки. Тонны макулатуры. Эта операция называлась «Raid of Truth» (Рейд правды). Англичане наивно верили, что если немецкие рабочие прочитают, какой Гитлер плохой, они свергнут его.
Пилоты шутили, что они ведут «Войну конфетти» и единственная опасность для немцев — это если тяжелая пачка листовок упадет кому-то на голову.
Пока союзники сбрасывали бумагу, немцы круглосуточно работали на заводах, штампуя танки и самолеты для будущего блицкрига.
Саарская авантюра: Попытка, которой не было
Справедливости ради, одна попытка наступления была. В сентябре французы провели «Саарскую наступательную операцию». Они продвинулись на 8 километров вглубь Германии, захватили дюжину пустых деревень и... остановились.
Как только Польша пала (в конце сентября), французское командование, облегченно выдохнув, приказало войскам вернуться обратно за Линию Мажино. Солдаты шли назад, оставляя занятые позиции без боя. Это предательство окончательно убедило Гитлера, что Запад труслив и воевать не хочет.
Единственное место, где шла война
Пока на суше играли в футбол, в океане лилась кровь. «Странная война» не касалась флота.
Уже 3 сентября немецкая подлодка U-30 потопила пассажирский лайнер «Атения», приняв его за крейсер. Погибло 112 человек, включая американцев.
В Южной Атлантике немецкий «карманный линкор» «Адмирал граф Шпее» топил торговые суда, пока британская эскадра не загнала его в ловушку у Ла-Платы.
Но эти морские драмы казались чем-то далеким для парижан, которые продолжали сидеть в кафе, и для лондонцев, которые по вечерам ходили в театры, заклеив окна черной бумагой от затемнения.
Пробуждение: Холодный душ мая 1940-го
«Странная война» длилась 8 месяцев. Всё это время французские газеты писали, что «Германия на грани голода», а «у немецких танков фанерная броня». Общество убаюкали.
Конец иллюзиям наступил 10 мая 1940 года. Гитлер, воспользовавшись подаренным ему временем, перегруппировал силы, накопил ресурсы и ударил. Но не в лоб Линии Мажино, как ждали французы, а через Арденнские горы, которые считались «непроходимыми для танков».
Железный кулак панцерваффе разбил союзников за 6 недель. Те самые солдаты, что играли в футбол и пили вино, оказались в котлах, не успев сделать и выстрела. Париж пал, британцы бежали из Дюнкерка. Цена восьми месяцев бездействия оказалась чудовищной.Конец «Странной войны». Блицкриг показал, что пассивная оборона в современной войне — это смертный приговор
«Странная война» — это урок того, как опасна недооценка врага и надежда на то, что «все рассосется само собой». Политики Англии и Франции надеялись, что Гитлер одумается или его свергнут генералы. Они хотели выиграть войну без жертв, а получили самую большую катастрофу в своей истории.
Как сказал Уинстон Черчилль про этот период: «Правительство не могло решить: они хотят воевать или хотят мира? В итоге они не получили ни того, ни другого».
Спасибо за чтение! Если вам понравилась статья, не забудьте подписаться. Как вы считаете, если бы Франция ударила всеми силами в сентябре 1939 года, Вторая мировая закончилась бы тогда же? Пишите свое мнение в комментариях!