Полуночный сигнал мессенджера вырвал Киру из приятного погружения в объятия Морфея. Не открывая глаз, она по-крабьи нащупала на тумбочке телефон и поднесла к уху.
— Доченька, послезавтра похороны… — голос мамы звучал виновато и доносился будто из другой реальности. — Я только сейчас узнала...
Кира с ужасом открыла глаза. Мысль, что кто-то умер, как кипятком ошпарила мозг.
— …тётя Маня умерла, — затараторила мама после недолгой паузы. — Ты же знаешь, мы не сможем с папой, мы улетаем утром… У нас билеты, — как в оправдание добавила она. — Ты должна пойти и положить цветочки на могилку от нас всех… В десять часов, у морга. Ты же помнишь тётю Маню? Наша соседка в старом доме, в коммуналке, она тебя маленькую ещё нянчила.
Кира не помнила тётю Маню. Она не любила похороны. Какое-то досадное чувство — то ли жалости к забытой тёте Мане, то ли от того, что надо идти на похороны, да ещё и в одиночестве, — нахлынуло на неё.
Сиамский кот Лакки проснулся, боднул мордочкой Кирину руку и сочувственно затарахтел. Но, как истинный реалист, тут же побежал на кухню, демонстративно оглядываясь и давая знать: раз уж разбудили — кормите. Кира зевнула, тряхнула рыжими волосами и поплелась вслед за котом. Насыпав корм в миску, она поставила чайник, чтобы заварить успокаивающий чай по бабушкиному рецепту, и села за стол. Сон куда-то исчез вместе с Морфеем.
— Скорее бы это всё закончилось, — удручённо пробормотала Кира, отхлебнув ароматного чая «анти-паник» из оранжевой чашки.
На следующее утро Кира проснулась в восемь. Времени хватало, чтобы спокойно выпить кофе, принять душ, одеться и купить по пути цветы. До морга идти около тридцати минут. Лакки всё время крутился под ногами и жалостливо мяукал, не давая нормально собираться.
— Лакки! Не мешай! Что с тобой такое сегодня?
Она натянула единственное подходящее чёрное платье-футляр и нырнула в любимые чёрные лабутены, которые называла «Жанна» и «Мари». Кира была миниатюрной и на мир смотрела исключительно с высоты каблуков. Она кинула мини-термос с бабушкиным чаем в свою любимую рыжую сумку и выскочила за дверь.
Кира шла в задумчивости, в какой-то отрешённости от всего, пытаясь вспомнить бедную тётю Маню, ту коммуналку в старом доме и себя пятилетнюю. Летний тёплый ветер играл с её рыжими локонами. Кира думала о скоротечности жизни, о том, что ничто не вечно под луной и никто не знает, когда ему суждено отправиться на тот свет.
Кира не заметила выбоину в асфальте. Нога подвернулась с мерзким хрустом.
— О нет!! Жанна, только не это! — крикнула в отчаянии Кира, обращаясь к левому лабутену.
Каблук валялся рядом. Кира подняла его и оглянулась: что же делать теперь? Поблизости не было обувной мастерской, придётся возвращаться домой. Это была единственная обувь чёрного цвета, не считая высоких зимних сапог. Кира окинула взглядом полку с обувью и выбрала терракотовые босоножки «Фанта» и «Апероль».
«Ну и наплевать, меня там никто не знает», — утешила она себя.
Теперь придётся ловить такси, чтобы не опоздать. Приложение никак не хотело искать свободную машину. Кира решила идти пешком, она шла очень быстро, почти бежала, держа в руках телефон. Но у морга никого уже не было. Связь внезапно заработала, и приложение показало свободную машину рядом. Кира вбила «кладбище» и через пятнадцать минут уже была у центральных ворот. Поискав взглядом, где идут похороны, она заметила две группы людей вдали, метрах в ста пятидесяти друг от друга.
«И куда же мне идти?» — подумала Кира. Она достала из кармана монетку и подбросила, чтобы снять с себя всю ответственность за неправильный выбор. Орёл — направо, решка — налево. Монетка указала направо.
«Ладно, если это не те похороны, пойду на другие», — подбодрила себя Кира. Она купила у входа четыре искусственные гвоздики (живые цветы не продавали) и поспешила по аллейке к большому скоплению людей в чёрном.
На удивление было очень много народа. Среди скорбящих мелькали люди с профессиональными камерами, похожие на репортёров. Она протиснулась сквозь толпу поближе, чтобы рассмотреть покойного. В открытом гробу лежал красивый мужчина средних лет, лицо его было вроде бы знакомо. Но что-то в нем было не так. Кожа — идеально гладкая, без единой морщинки. Слишком идеальная. Восковая. Кира не очень разбиралась в покойниках, но этот больше походил на дорогой манекен.
«Это явно не тётя… Маня, — подумала Кира. — Значит, это не те похороны, надо быстрее идти на другие».
В этот момент священник с большой свечой в руке, монотонно бубнивший молитву, взмахнул рукой. Капля расплавленного воска шлёпнулась покойнику прямо на кончик носа. И тут произошло немыслимое. Нос… поплыл. Он оплывал, как свеча, теряя форму, растекаясь по неестественно гладкой щеке.
У Киры перехватило дыхание, она уставилась на расплавленный нос.
«Что за чертовщина?! Это не настоящий покойник?»
Пальцы сами нажали на кнопку камеры на телефоне. Щелк. Фотография тут же улетела в облако. Она начала пятиться назад, в толпу. Крышку гроба поспешно закрыли.
— А вы кто такая? У нас закрытое мероприятие! — ледяной голос раздался прямо у её уха, и чья-то рука вцепилась в плечо, не дожидаясь ответа.
— А я… тут… с мужем… — промямлила Кира первое, что пришло на ум.
Высокая худощавая блондинка лет сорока в чёрной вуали, закрывающей пол лица, через которую можно было разглядеть покрасневшие и припухшие глаза, ещё сильнее сжала её руку.
— Пойдёмте со мной! — и она потащила Киру из толпы. — Что вы снимали? Дайте телефон! — зашипела блондинка в трауре и второй рукой вцепилась в мобильник.
— Но вы не имеете права! — пискнула Кира, пытаясь вырваться.
— Вы кто? — блондинка смотрела хищным взглядом в испуганные глаза Киры.
— Что вам от меня нужно? — дрожащим голосом прошептала Кира. — Я вызову полицию…
Блондинка усмехнулась и кивнула кому-то. Из толпы появился огромный мускулистый парень лет двадцати пяти в чёрной кожаной куртке и тёмных очках.
— Позаботься о ней. Отвези в дом, — сухо велела блондинка.
— Но там же…? — удивлённо произнёс парень.
— Неважно, у нас ещё пара часов есть, успеем. Я скоро приеду, как только тут всё кончится, — перебила его блондинка. — Уничтожь сим-карту и вытащи все файлы. — Она протянула ему Кирин телефон.
— Ну что, крошка, хочешь кайфануть? — ласково и скорее утвердительно спросил громила.
И в тот же миг Кира почувствовала, как тонкая игла вонзилась ей в бедро. Мир перед глазами качнулся, цвета смазались, и земля ушла из-под ног.
— Племяннице плохо стало, — буркнул громила в ответ на взгляды людей. Он подхватил бесчувственную Киру на руки и понёс к чёрному «Лексусу» с тёмными тонированными стёклами.
*******
Холод. Это было первое, что почувствовала Кира. Ледяной холод каменного пола, пробирающий сквозь тонкую ткань платья. Голова гудела, словно внутри поселился рой пчёл, а во рту было так сухо, будто она наелась пустынного песка. Она разлепила веки.
Полумрак. Спертый воздух пах сыростью. Кира поняла, что лежит на полу в каком-то подвале или винном погребе — вдоль стен тянулись стеллажи с бутылками, покрытыми паутиной. Единственным источником света была тусклая лампочка под потолком, огороженная ржавой сеткой.
«Отличный сервис, минус пять звёзд», — пронеслось в её голове.
Она села, придерживая гудящую голову, и осмотрелась. И тут же замерла.
В углу, привязанный к тяжелому деревянному стулу, сидел он. Тот самый покойник из гроба. Только теперь без воскового лоска. На его лице проступала щетина, на скуле наливался синяк, а дорогой костюм был измят. Рот был заклеен широким скотчем. Его глаза, полные паники и ярости, встретились с её. Он замычал и дёрнулся на стуле, привлекая внимание.
Кира медленно поднялась. Ноги дрожали, но адреналин начинал вытеснять остатки снотворного. Она подошла ближе.
— Я попробую это снять.
Она осторожно подцепила край скотча и резким движением сорвала его с лица мужчины.
— Спасибо… — выдохнул он хриплым, срывающимся голосом. — Воды…
Кира огляделась. Никакой воды. Зато в дальнем углу она заметила свою рыжую сумку, небрежно брошенную на старую бочку. Чудо! Видимо, громила посчитал ее безобидным аксессуаром… или решили уничтожить сумку вместе с хозяйкой. Она метнулась к ней, нащупала внутри знакомую прохладу металла и достала мини-термос.
— Тут чай. Бабушкин. Успокаивающий, — она невесело усмехнулась. — Иронично, правда?
Она открутила крышку, налила себе и осторожно поднесла термос к его губам. Он пил жадно, несколько капель стекли по подбородку.
— Спасибо, — повторил он, отдышавшись. — Меня зовут Арсений Вольский. Вы на удивление быстро очнулись.
— А, так это, наверное, бабушкин волшебный чай меня спас.
Кира застыла с термосом в руке. Конечно. Арсений Вольский. Технологический гений, создатель мессенджера «Синапс», лицо с обложки каждого второго журнала и новостей из интернета. Теперь понятно, откуда на его «похоронах» была пресса.
— А я Кира Ветрова, — ответила она. — Я перепутала похороны, и меня похитили с ваших очень странных похорон.
— Значит, они меня уже похоронили, — горько усмехнулся Вольский. — Это всё устроила моя жена Марианна со своим любовником-альфонсом.
Он рассказал всё. Про то, как узнал о её многолетней измене. Про своё решение подать на развод, которое оставило бы её практически ни с чем. Про новое завещание, в котором всё его многомиллиардное состояние отходило благотворительному фонду. Но он не успел подписать его у нотариуса.
— Жена узнала. И решила действовать на опережение, — он дёрнул связанными за спиной руками. — Инсценировать мою скоропостижную смерть от сердечного приступа. Для прессы, для партнёров, для всего мира. Пока все скорбят, она держит меня здесь. Ей перейдёт всё моё состояние, но ей этого мало — она знает о некой сумме наличных и хочет узнать, где они спрятаны. А потом… — он замолчал, но Кира и так всё поняла. Потом его смерть перестанет быть инсценировкой.
— Восковая кукла… — прошептала Кира. — Гениально и жутко.
— У неё всегда были театральные наклонности, — процедил Вольский. — Теперь слушайте, Кира. Они скоро вернутся. Они заберут вас, и я не знаю, что они с вами сделают. Вы — нежелательный свидетель. Нам нужно бежать. Прямо сейчас.
Кира снова оглядела подвал. Толстые каменные стены. Маленькое зарешеченное окошко под самым потолком, через которое не пролезет даже её кот Лакки. И одна единственная дверь, окованная железом. На вид такая, что и тараном не вышибешь.
— У вас есть идеи, господин Вольский? Потому что я, кроме как напиться коллекционным вином, пока ничего не придумала. Но мне нужно срочно домой, потому что…
— Вы забыли выключить утюг? — грустно пошутил Вольский.
— Хуже, у меня кот не кормлен и не глажен, — ответила Кира.
— Тогда пойдёмте спасать кота, — подмигнул Вольский. — Здесь есть потайной ход, мой дед построил этот дом, времена были неспокойные, знаете ли. И коллекционное вино мы тоже используем: возьмите бутылку, разбейте и разрежьте верёвки.
Кира взяла бутылку.
— О, отличный выбор, 2003 год, 130 000 рублей за бутылку! — оживился Вольский.
— Другую взять? — неуверенно спросила Кира.
— Нет, разбейте её уже скорее! — поторопил Арсений.
Освободившись от верёвок, он вскочил, разминая затёкшие красные запястья.
— Спасибо, Кира. Вы мне жизнь спасли, — сказал он быстро, без всякой сентиментальности.
Вольский подошёл к винному стеллажу в углу, пошарил рукой за ним. Раздался тихий щелчок, и стеллаж с грохотом отъехал в сторону, как в приключенческом фильме. За ним зияла чёрная пустота, и пахло плесенью.
Снаружи, откуда-то сверху, донёсся приглушённый звук подъезжающей машины, хруст гравия под колёсами. Затем хлопнула дверца. Послышались голоса мужчины и женщины.
— Они вернулись, — прошептал Вольский. Кира почувствовала, как её сердце ушло в пятки.
В этот самый момент лязгнул засов на двери в подвал.
Вольский зажёг свечу и взял Киру за руку:
— Быстрее, бежим!
Кира схватила свою любимую рыжую сумку и последовала за Вольским. Очутившись в каменном коридоре, Арсений посветил на стену, нажал на какой-то механизм, раздался глухой удар, и стеллаж вернулся на своё место, отрезав их от подвала.
*******
А тем временем Марина Сергеевна, мама Киры, сидела в шезлонге на берегу моря с коктейлем «Мохито» и в десятый раз набирала номер дочери. Каждый раз — одно и то же: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Она чувствовала, как внутри нарастает холодная, липкая тревога. Кира могла забыть телефон, проспать, обидеться на поручение — всё что угодно. Но чтобы её телефон был выключен несколько часов подряд? Это было на неё не похоже. Или она потеряла телефон… или она попала в беду.
Марина Сергеевна набрала Женю. Тихий, умный мальчик-сосед, айтишник, влюблённый в Киру безответно ещё со школы. Он довольствовался ролью друга.
— Алло, Женя? Это мама Киры, — быстро заговорила она, понизив голос. — Прости, что беспокою. Ты не видел Киру? Она на звонки не отвечает, я волнуюсь.
На том конце провода повисла пауза.
— Здравствуйте, Марина Сергеевна. Нет, я её не видел с самого утра. Она ещё домой не возвращалась. Я могу... подойти к её двери, позвонить?
— Сделай одолжение, Женечка!
Через минуту Женя перезвонил.
— Никого нет. Дверь закрыта.
Паника окончательно завладела Мариной Сергеевной.
— Что-то случилось, я чувствую! Она поехала на похороны, на кладбище... Боже мой, Женя, что делать? Она давно уже должна была вернуться…
Женя снова помолчал, собираясь с духом.
— Марина Сергеевна... Есть кое-что. Только, пожалуйста, не ругайтесь. Я... В общем, я немного беспокоился за Киру. Она вечно влипает в истории... Я ей в сумку подбросил маячок. Маленький GPS-трекер, чтобы отслеживать местоположение. Я знаю, это ужасно, я потом собирался признаться, но...
Марина Сергеевна испытала целый спектр эмоций: от шока и возмущения до внезапного, всепоглощающего облегчения. Сталкерство — это, конечно, плохо, но сейчас этот сталкер был её единственной надеждой.
— Женя! Где она? Ты можешь посмотреть?
— Сейчас, секунду, открываю приложение... Так. Странно. Последний сигнал от маячка был пять часов назад. Да, она была на кладбище, потом координаты ведут в пригородный коттеджный поселок «Серебряные Росы». А потом... сигнал пропал. Просто исчез.
— Как это пропал? — ахнула Марина Сергеевна.
— Как будто его экранировали. Или уничтожили. Но если бы уничтожили, был бы всплеск энергии... Скорее всего, маячок попал в место, куда не проникает сигнал. В подвал, например, или в какой-то бункер.
— Женя… сделай что-нибудь… — еле слышно взмолилась мама Киры. — Мы срочно вылетаем.
...Женя, бледный как полотно, мерил шагами свою комнату под строгим взглядом бабушки, Зои Марковны. Это была не хрупкая старушка, несмотря на маленький рост, а женщина с командирским голосом и стальной волей, закалённой дачными битвами за урожай, бывшая учительница математики.
— Я тебе говорила, Евген, эта твоя Кира — ходячая проблема! — отрезала она, завязывая на голове платок. — То каблук сломает, то в историю влипнет. И куда ты один собрался? В логово к бандитам? А если тебя там тоже в подвал? Кто мне грядки копать будет?
— Ба, ну что ты такое говоришь! — взмолился Женя, показывая ей на экран ноутбука. — Вот точка! «Серебряные Росы», дом семнадцать. Сигнал пропал прямо здесь! Мы должны ехать!
Зоя Марковна смерила внука взглядом.
— Ладно. Поехали. Только за руль сяду я. И скалку мою захватим. На всякий пожарный. Она не хуже бейсбольной биты. И доказывает любую теорему без лишних слов.
Они сели в старенькую Ладу Калину. Зоя Марковна, как заправский гонщик, рулила по шоссе. Навигатор показывал объезд квартала.
— Евген, держись! Кратчайшее расстояние между двумя точками — прямая. А геометрию я уважаю, так что поедем через газон!
*******
— Бежим! — шёпот Вольского вывел Киру из оцепенения.
Она схватила свою рыжую сумку и нырнула за ним в зияющую черноту. Коридор был узким и сырым, пахло вековой пылью. Свеча в руке Арсения отбрасывала на каменные стены пляшущие, уродливые тени. Они шли почти на ощупь, спотыкаясь на неровном полу.
— Куда ведёт этот тоннель? — прошептала Кира, стараясь не стучать зубами.
— По идее, должен выйти за территорией участка.
Тоннель закончился тупиком с вертикальной металлической лестницей, уходящей вверх. Вверху виднелся слабый маленький луч света. Люк.
— Свобода! — выдохнул Арсений и полез первым. Кира последовала за ним, цепляясь за холодные, скользкие перекладины.
Но когда Вольский попытался сдвинуть крышку люка, он наткнулся на решётку.
— Черт! — прорычал он. — Сверху решётка. Тяжелая, приваренная. Мы в мышеловке.
В этот момент над головой раздался хруст гравия и скрип тормозов. Мотор затих.
— Забор как в тюрьме! — послышался знакомый голос Зои Марковны, бабушки Жени. — И что теперь, забор ломать или подкоп делать?
— Где-то здесь, ба! Маячок заработал! — Кира узнала до боли знакомый голос своего друга Женьки.
— Тише ты, шпион доморощенный! — проворчал суровый голос Зои Марковны. — Спугнёшь всех бандитов.
Кира припала к маленькому отверстию в люке и закричала что было сил, колотя ладонью по чугунной крышке:
— Жееняяяя! Мы здесь, внизу, в люке!
Крышка люка со скрежетом стала отодвигаться в сторону. Сквозь решётку показалось перепуганное лицо Жени и суровое, решительное лицо его бабушки со скалкой.
— Кира! Живая! — выдохнул он.
— Живее всех живых! — обрадовалась Кира. — А как ты тут..??
Арсений отодвинул Киру и протиснулся ближе к решётке:
— Женя, слушай внимательно! Быстро вызывай полицию! Скажи, что в семнадцатом доме держат похищенного Арсения Вольского! Его жена Марианна и ее любовник здесь! Они опасны!
Зоя Марковна, не говоря ни слова, уже доставала свой кнопочный телефон-раскладушку, который пережил падение с яблони в 2012-м и утопление в колодце в 2023-м. Её пальцы уверенно набрали 112.
— Алло, девушка! Записывайте адрес! — гаркнула она в трубку с такой уверенностью, будто вызывала не полицию, а такси до дачи.
А Женя звонил Кириной маме:
— Марина Сергеевна! Всё хорошо! Я нашёл Киру! Она в безопасности! Я её спас!
— Женя!! Слава Богу… — расплакалась Марина Сергеевна. — Не говори только ей про маячок, — всхлипывая, заговорщицки прошептала она. — Он ещё пригодится.
Ожидание полиции было пыткой. Но уже через десять минут послышался вой приближающихся сирен. Раздалось хлопанье дверей, чёткие команды. Они слышали, как полицейские ворвались в дом. Короткий визг Марианны, мужская ругань, звук борьбы, а потом — тишина.
Вскоре к люку подошли двое бойцов ОМОНа с гидравлическими ножницами. Скрежет металла, несколько сильных рывков — и решётка отлетела в сторону. Вольский помог Кире выбраться, а потом вылез сам. Женя тут же подбежал и неловко обнял Киру. Его бабушка, отбросив суровость, накинула на нее свою теплую кофту.
Мимо них провели Марианну и ее любовника в наручниках. Её безупречная причёска растрепалась, а лицо, искажённое злобой, было лишено всякого аристократизма. Она бросила на Вольского взгляд, полный яда.
— Ты еще пожалеешь, что не сдох! — прошипела она.
— Уже жалею, что не развёлся с тобой десять лет назад, — спокойно парировал он.
— Мне срочно нужно домой, — твердо сказала Кира. — У меня кот не кормлен. И не глажен.
Конец.
Ола Романо.
Скоро продолжение серии коротких рассказов «Кира Ветрова — богиня абсурда или СОБР (Семейный Отряд Бабулиного Реагирования) приходит на помощь», а также серия рассказов про Аню Омарову и её двойника Янину де Л’Амор из мистического пятого измерения. Читайте про увлекательные приключения героинь, которые не сдаются.
Друзья, если вам понравился рассказ, подписывайтесь на мой канал, не забывайте ставить лайки и делитесь своим мнением в комментариях!
Как вы думаете, в какую абсурдную ситуацию Кира попадёт в следующий раз?
Копирование и любое использование материалов , опубликованных на канале, без согласования с автором строго запрещено. Все статьи защищены авторским правом.