В 1958 году на одном из промышленных объектов СССР произошёл эпизод, который не получил официального продолжения, но надолго остался в памяти тех, кто оказался с ним так или иначе связан. Речь шла о рабочем среднего возраста, занятым на обычных производственных работах, без допуска к каким-либо экспериментам или нестандартным объектам. До произошедшего он ничем не выделялся, не состоял на учёте и не проявлял интереса к темам, выходящим за рамки повседневной жизни.
В течение одной из смен мужчина на непродолжительное время пропал из поля зрения коллег. По документам и журналам происшествий никаких аварий, отключений или чрезвычайных ситуаций зафиксировано не было. Территория объекта была ограниченной и хорошо просматриваемой, поэтому версия о самовольном уходе выглядела маловероятной. Спустя несколько часов он появился вновь, при этом его состояние сразу привлекло внимание окружающих.
По словам очевидцев, одежда на нём была повреждена, а на открытых участках кожи обнаружились ожогоподобные следы, которые не соответствовали ни типичным производственным травмам, ни последствиям контакта с известными химическими веществами. Сам мужчина выглядел дезориентированным, с трудом ориентировался во времени и несколько раз уточнял, какой сейчас год и сколько времени он отсутствовал.
В первые часы после возвращения он говорил мало и путался в формулировках, однако позже, когда состояние стабилизировалось, начал последовательно излагать то, что, по его утверждению, с ним произошло. Он утверждал, что оказался на Земле в период, который невозможно отнести к какой-либо известной исторической эпохе, задолго до появления человека как вида. В его описаниях планета имела иной облик: более тёплый и влажный климат, плотную атмосферу, масштабную растительность и фауну гигантских размеров.
Он подробно описывал животных, напоминающих динозавров, подчёркивая, что они не выглядели агрессивными или хаотичными, а являлись частью устойчивой природной системы. Однако ключевой частью его рассказа были не животные, а существа, которых он считал ответственными за изменения на планете. По его словам, это были разумные формы жизни гигантского роста, не похожие на людей, которые перемещались в массивных летательных объектах, находившихся в атмосфере Земли.
Он утверждал, что эти объекты не выглядели как транспорт в привычном смысле и не подчинялись известным аэродинамическим принципам, двигаясь плавно и без видимого шума. Существа, по его словам, действовали открыто, не скрывая своего присутствия, и воспринимали планету как среду, подлежащую изменению. Он описывал процессы, которые можно было интерпретировать как целенаправленное преобразование поверхности Земли: изменение рельефа, климата и состава живых организмов.
Отдельно он упоминал момент исчезновения динозавров, утверждая, что это было не стихийное вымирание, а управляемый процесс, связанный с подготовкой планеты к иным условиям. При этом он не использовал оценочных суждений, а описывал происходящее как техническую и экологическую операцию, лишённую эмоциональной окраски.
Существенное место в его рассказе занимало описание неба. Он утверждал, что в тот период на небосводе находилось сразу три луны, различающиеся по размеру и оттенку. Одна из них, по его словам, имела непривычный внешний вид и производила впечатление объекта искусственного происхождения. Именно с ней он связывал прибытие описываемых существ, утверждая, что они «пришли вместе с Луной» и использовали её как средство перемещения или базу.
Он также утверждал, что после завершения преобразований Земли аналогичные процессы проводились и на Марсе, который, по его словам, в тот период обладал более мягким климатом и иными условиями. Люди, как он считал, появились значительно позже, уже после стабилизации среды, и являлись результатом последующего этапа заселения.
На вопросы о том, каким образом он сам оказался в столь далёком прошлом, мужчина не мог дать точного ответа. Он говорил, что переход произошёл внезапно, без подготовки и намерения, сопровождаясь ощущением сильного давления, вспышкой света и резкой сменой окружающей среды. Возвращение, по его словам, было столь же неожиданным и сопровождалось сильной физической болью, которую он связывал с появлением ожогов.
Медицинское обследование не позволило дать однозначного объяснения состоянию мужчины. Ожоги не соответствовали известным типам поражений, заживали медленно, но без осложнений. Психиатрическая оценка не выявила признаков расстройства мышления или утраты связи с реальностью. Он последовательно излагал свою версию событий, не меняя ключевых деталей и не проявляя склонности к фантазированию в других аспектах жизни.
Со временем он стал говорить об этом всё реже, избегая подробностей, но не отказываясь от своих слов. Он подчёркивал, что воспринимал произошедшее как физически реальный опыт, а не сон или видение, отмечая наличие запахов, температуры, тяжести воздуха и ощущения собственного тела в описываемой среде.
Параллельно возникали альтернативные объяснения. Рассматривались версии о кратковременном нарушении сознания, редкой физиологической реакции, воздействии неизвестного фактора окружающей среды или сочетании стресса и воображения. Некоторые допускали, что рассказ мог быть результатом переработки разрозненных научных представлений того времени, однако отмечали, что подобные идеи не были широко распространены и не обсуждались в его окружении.
При этом ряд деталей оставался трудно объяснимым в рамках простых версий, включая характер телесных повреждений, временной провал и устойчивость его показаний на протяжении длительного времени. Он не пытался привлечь внимание, не добивался признания и не использовал случившееся в личных целях.
Со временем этот эпизод исчез из официального поля и сохранился лишь в виде устных пересказов. Мужчина сменил место работы, сократил круг общения и больше не возвращался к этой теме публично. Одни утверждали, что он позже пересмотрел своё отношение к произошедшему, другие — что до конца жизни считал увиденное реальным.
Был ли этот случай результатом редкого физиологического сбоя, ошибки восприятия, воздействия неизвестных природных факторов или действительно кратковременным соприкосновением с иным временным слоем, установить так и не удалось. История осталась без окончательных выводов, сохранившись как пример события, которое не вписывается ни в одну из удобных категорий и потому до сих пор вызывает споры и сомнения.