Введение:
Никита Михалков - не просто патриарх российского кино. Это бренд, институция и, как он сам любит подчеркивать, «последний рыцарь империи». Его студия «ТРИТЭ» (Творческое объединение «ТРИТЭ» Никиты Михалкова) десятилетиями была в авангарде отечественного кинопроцесса, получая сотни миллионов рублей государственной поддержки. Фильмы Михалкова - «Утомленные солнцем-2», «Солнечный удар», «Кракен» были событиями, но их кассовые сборы и зрительский отклик часто не соответствовали масштабу вложений.
Где проходит грань между поддержкой национального искусства и системой, позволяющей бесконтрольно осваивать бюджетные деньги?
Расследование на примере студии «ТРИТЭ» показывает не частный случай, а системную схему, укоренившуюся в российском кинематографе.
Глава 1:
Золотой ключик - система «возвратного финансирования»
Ключ к пониманию схемы - механизм государственного возвратного финансирования (или прокатного вознаграждения).
В отличие от безвозвратных грантов (которые тоже есть), эта модель предполагает, что государство дает деньги студии на производство фильма в качестве беспроцентной ссуды. После выхода картины в прокат студия должна вернуть деньги в бюджет из своей доли сборов.
Звучит логично и рыночно. Но дьявол, как всегда, в деталях:
1. Возврат происходит только после того, как фильм окупит свой бюджет за счет всех доходов (прокат, ТВ, стриминги и аналоговые носители)
2. Студия получает деньги авансом и тратит их по своему усмотрению.
3. Контроль за расходованием средств и оценка смет со стороны Минкульта долгое время были формальными.
А это значит, что если фильм не окупается, а большинство российских картин, особенно дорогих именно это и делают, возвращать государству ничего не нужно.
Заем превращается в безвозмездный подарок, за тратой которого никто не следит.
Глава 2: ТРИТЭ: Хроники неокупаемости
Возьмем три самых громких и дорогих проекта студии последних лет, получивших господдержку.
· Дилогия «Утомленные солнцем-2» (2010-2011)
Бюджет: 2.7 млрд рублей
Около 700 млн рублей — возвратное финансирование от государства.
Кассовые сборы: 260 млн рублей за обе части.
· Итог: Фильм провалился в прокате с оглушительным треском.
Возвращать 700 млн было неоткуда. Деньги списаны. Фактически, каждый билет в кино на этот фильм обошелся бюджету в несколько тысяч рублей.
·
«Кракен» (2025)
· Бюджет: 1.2 млрд рублей.
Из них 800 млн безвозвратное финансирование от Минкульта. (самое крупное за всю историю)
· Кассовые сборы в России: 1.1 млрд рублей.
· Итог: Картина не окупила даже производственный бюджет
P.S. Вот только некоторые источники утверждают что на непосредственно на фильм было потрачено в районе 70% (куда ушли остальные деньги можно догадаться)
Арифметика проста: «ТРИТЭ» получила на два проекта 1.5 миллиарда рублей государственных средств. Ни копейки из них не вернула, потому что фильмы оказались коммерчески несостоятельными. При этом сама студия, режиссер, актеры и подрядчики получили полное вознаграждение. Риски взяло на себя государство.
Глава 3: Механизм «распила»:
Как легализовать неэффективные траты
Почему бюджеты были такими огромными?
1. Закрытый клуб подрядчиков. Съемки часто велись через аффилированные компании, что затрудняло объективную оценку стоимости работ. Аренда уникальной техники, строительство масштабных декораций , длительные съемочные периоды — все это раздувало смету.
2. Отсутствие страхования провала. В мировой практике крупные проекты страхуют финансовые риски. Здесь рисковал только бюджет.
3. «Госзаказ» как оправдание. Фильмы позиционировались как важные для национальной культуры, патриотические, что снимало вопросы об их коммерческой целесообразности. Критика таких проектов легко подавлялась риторикой о духовных скрепах и «борьбе с русофобией».
Глава 4: Счетная палата как следователь
В 2015-2016 годах Счетная палата РФ провела проверку расходования средств в кино. Выводы были разгромными для всей системы, но «ТРИТЭ» оказалась в эпицентре.
Было выявленно, что средства возвратного финансирования использовались неэффективно. Сметы завышались. Контроль со стороны Минкульта был номинальным.
В отчете СП прямо указывалось на необоснованное завышение стоимости работ, что привело к нецелевому использованию бюджетных средств. Речь шла о сотнях миллионов рублей.
Михалков на это отреагировал резко, назвал проверку «заказной», а критиков - «врагами отечественной культуры». Ни уголовных, ни даже гражданских дел о взыскании средств возбуждено не было. Система закрыла ranks.
Заключение:
Важно понимать, что «ТРИТЭ» - не исключение, а ярчайший символ системы.
Такая же модель, с разной степенью наглости, работала и у других приближенных к распределению средств режиссеров и продюсеров вроде стабильно неокупающихся фильмов Первого канала, где продюссером числится Константин Эрнст (Воздух, Легенда Советского Союза и др.).
Система была выстроена так, что ключевые фигуры в киносообществе сами распределяли госсредства через общественные фонды и советы при Минкульте, создавая круговая порука. Чего только стоит то, что в составе членов комитетета по распределению госсредств сидят люди, чьи фильмы стабильно из года в год получают финансирование.
История с государственным финансированием «ТРИТЭ» это не история о воровстве в чистом виде (хотя элементы мошенничества и отмыва денег видны невооружённым глазом). Это история о приватизации государственного патронажа, о создании замкнутой системы, где статус и связи важнее таланта и результата.
Что это было?
1. Легализованное растрачивание бюджетных средств под видом поддержки национального искусства.
2. Система «too big to fail»: Проекты были настолько масштабными и идеологически ангажированными, что признать их провал и потребовать возврата денег для чиновников было равносильно политическому самоубийству.
3. Убийство конкуренции: Огромные ресурсы, уходившие на один-два непрозрачных проекта, лишали финансирования десятки независимых режиссеров и перспективных стартапов.
После скандалов середины 2010-х система немного изменилась: усилился формальный контроль, появились новые фонды. Однако фундаментальный принцип — финансирование «своих» под vague патриотические лозунги — остался. Просто масштабы стали скромнее, а схемы — изощреннее.
«ТРИТЭ» Никиты Михалкова останется в истории не только как автор нескольких культовых фильмов советской эпохи, но и как хрестоматийный пример того, как в современной России можно годами безнаказанно превращать государственные инвестиции в культуре в частную ренту для избранных. Тень «синего щита» государственного финансирования до сих пор определяет ландшафт российского кинематографа, где связи часто важнее кассовых сборов, а искусство становится удобной ширмой для финансовых схем.
Эпилог:
В самом завершении хотелось бы сказать, что эта работа лишь вступительное слово (тизер) большого расследования, которое хоть и будет говорить понятные вещи знающим людям, но скорее нужно что объяснить это простым людям.
Также хотелось бы сказать, что все фильмы стабильно просматриваются мною и их критика взята не с воздуха.
И если бы бюджеты использовались как требуется, то на выходе благодаря реквезиторам, актёрам, композиторам и прочим, нас бы могло ждать кино голливудского уровня.