ЯНВАРЯ, 16-ГО ДНЯ 1917 ГОДА
ИЗ ДНЕВНИКА ИМПЕРАТОРА НИКОЛАЯ II:
«16-го января. Понедельник
Стало холоднее, день простоял ясный. Погулял Принял Григоровича с Русиным. Затем двенадцать итальянцев из торговой палаты. Завтракал и обедал Вилькицкий (деж.). Гулял полтора часа с 0.[льгой], М.[арией] и А.[настасией]. В 6 ч. принял Маклакова. Вечером был свободен и читал вслух».
ИЗ ВОЕННОГО ДНЕВНИКА ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ АНДРЕЯ ВЛАДИМИРОВИЧА:
«16 января
Сегодня я был принят в Царском Селе Ники, по случаю моего отъезда в Кисловодск. Прием самый обыкновенный, даже любезный, но без каких бы то ни было намеков на прошлое. Длилось это минут 5, и я уехал».
ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ ПОСЛЕДНЕГО ДВОРЦОВОГО КОМЕНДАНТА ГОСУДАРЯ ИМПЕРАТОРА НИКОЛАЯ II В.Н. ВОЕЙКОВА:
«Благорасположением царской четы я пользовался до того времени, когда императрица Александра Федоровна, иногда подпадавшая под влияние окружавших ее лиц, стала ко мне менее благосклонна; но даже и в этот период она давала мне возможность откровенно высказывать ей мои мнения по самым щекотливым вопросам. Ярким показателем высоких нравственных качеств императрицы служит то, что она в период начавшегося с декабря 1916 года охлаждения ко мне не повлияла на своих детей, имея, как мать, полную к тому возможность; отношение ко мне со стороны наследника цесаревича и великих княжон нисколько не изменилось.
С великими княжнами я чаще всего виделся и разговаривал, ожидая государя для сопровождения его, а также на половине наследника. Одной из тем оживленных наших споров служили иностранные фамилии: великие княжны не допускали, чтобы они произносились не чисто по-русски, я же настаивал на произношении их так, как они пишутся на иностранных языках. В отместку великие княжны делали мне экзамены по именам и отчествам офицеров сводного и железнодорожного полков и конвоя, которые они знали наизусть. Мои систематические «провалы» на этих экзаменах доставляли им большое удовольствие, и о них каждый раз ставился в известность государь».
ИЗ ЗАПИСОК ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО ВОЙСКАМИ ПЕТРОГРАДСКОГО ВОЕННОГО ОКРУГА ГЕНЕРАЛА П.А. ПОЛОВЦОВА:
«В январе месяце 1917 года Кавказская Туземная конная дивизия, в коей я занимал тогда должность начальника штаба дивизии, стояла на отдыхе в Бессарабии после тяжелой боевой службы на Румынском фронте осенью 1916 года. Так как эта дивизия, известная в публике под названием «дикой», играла некоторую роль в событиях революционной эпохи и так как моя личная жизнь была с ней довольно тесно связана, я позволю себе дать некоторые краткие сведения о том, что представляла собой эта интересная воинская часть.
В самом начале войны на Кавказе были сформированы конные полки из добровольцев тех мусульманских племен, которые в мирное время были освобождены от воинской повинности. Полков этих было шесть: Кабардинский, 2-й Дагестанский, Татарский, Чеченский и Ингушский, они были сведены в дивизию, и начальником этой дивизии был назначен брат Государя, великий князь Михаил Александрович.
Цель этого формирования была не только боевая, но и политическая, чтобы показать неразрывную связь Кавказа с Россией привлечением в общерусское дело кавказских народностей, а назначение великого князя начальником дивизии являлось особой милостью Царя к этим народностям; некоторую роль играло и чисто утилитарное соображение: удалить с Кавказа на время войны наиболее беспокойные элементы, особенно мусульманские, среди которых могла бы иметь успех опасная туркофильская пропаганда или могли просто чрезмерно развиваться природные разбойничьи инстинкты.
Офицерский и унтер-офицерский составы были почти сплошь русские.
Как только мы встали на отдых в Бессарабии, князь Багратион поехал в Ставку, чтобы выяснить, как на это посмотрит начальство, и вернулся в восторге.
Оказалось, что Государь этой мысли сочувствует и приказал представить соответственные соображения. Я моментально засел писать доклад и составил такую красноречивую поэму, что всякий, ее прочитавший, должен был убедиться в насущной необходимости для спасения отечества немедленно развернуть Туземную дивизию в корпус. Доклад отправили в Ставку, а на Кавказ полетели радостные письма, предупреждавшие о предстоящем в скором времени дополнительном наборе туземных добровольцев».
ИЗ ДНЕВНИКА ФРАНЦУЗСКОГО ПОСЛА М. ПАЛЕОЛОГА:
«Понедельник, 29 [16] января 1917 года
Делегаты Франции, Англии и Италии на конференции союзников прибыли сегодня утром в Петроград. Они употребили только три дня на дорогу от Порта Романова; их поезд — первый, проехавший от одного конца до другого по Мурманской линии.
Предоставив генерала Кастельно заботам моего военного атташе, я везу Думерга в Европейскую гостиницу.
Он расспрашивает меня о внутреннем положении России. Я описываю его, не щадя мрачных красок, и прихожу к выводу о необходимости ускорить военные операции.
— С русской стороны, — говорю я, — время больше не работает на нас. Здесь перестают интересоваться войной. Все правительственные пружины, все колеса административной машины портятся одно за другим. Лучшие умы убеждены в том, что Россия идет к пропасти. Надо нам спешить».
О ЧЕМ ПИСАЛИ ГАЗЕТЫ 16-ГО ЯНВАРЯ 1917 ГОДА.
«НОВОЕ ВРЕМЯ»:
«С о б ы т и я д н я.
Немцы, атаковавшие наши части, расположенные по обеим сторонам шоссе из Калнцема в Шлок, были нами отброшены.Противник, перешедший в наступление на наши посты по реке Шаре в районе железной дороги Барановичи – Лупинец, отброшены.Наши части по обеим сторонам шоссе от Кимполунга, на Якобени. перешли в наступление и после упорного боя прорвали укрепленные позиции противника.Британские войска близ Летранслуа овладели позицией, господствующей над позицией неприятеля, захватив 350 человек пленными среди них 6 офицеров. Все контр-атаки неприятеля были отбиты.Германия сосредоточила с целью наступления в Эльзасе 8 дивизий.(С. т.).В Нагасаки на верфи состоялся спуск на воду сверхдреднота «Хиума», водоизмещением в 31,267 тонн.Французская палата депутатов, обсудив греческий вопрос, голосовала переход к очередным делам с выражением доверия правительству.Британский заем в Америке в 250 миллионов долларов покрыт сполна».
«НОВОСТИ ДНЯ»:
«В ы с о ч а й ш и й п о д а р о к.
Бывшему председателю совета министров А. Ф. Трепову пожалован портрет Его Императорского Величества Государя Императора в раме с драгоценными украшениями».