Я, Артём Приб - нейробиолог, исследователь в области принятия решений. Автор книги "Идеальное общество. От социальной справедливости до семейного счастья". Хочу поделиться с вами ответом на тему которая вызывает споры целые столетия.
Пора признать: наша «свобода воли» — это тщательно отрежиссированный спектакль мозга, а мы — лишь зрители, убеждённые, что дергаем за ниточки.
Я, как нейробиолог-бихевиорист, посвятивший полторадесятилетия изучению нейронных коррелятов принятия решений, скажу вам то, что многие сочтут неудобным и даже пугающим. Наше субъективное ощущение выбора — это постфактумная рационализация, нарратив, который конструирует наш мозг, чтобы объяснить самому себе действия, уже инициированные бессознательными процессами.
Давайте отбросим философию и обратимся к данным. Классические эксперименты Бенджамина Либета в 80-х показали: электрическая активность мозга (так называемый «потенциал готовности») возникает за сотни миллисекунд до того, как испытуемый осознает намерение совершить простое движение. Сознание лишь задним числом «вспоминает», что это было его решением.
Современные исследования с фМРТ доводят этот парадокс до абсолюта. В 2008 году в эксперименте Джона-Дилана Хайнса испытуемым предлагалось нажать одну из двух кнопок. Анализируя паттерны активности в префронтальной коре и теменной доле, ученые могли предсказать выбор испытуемого за 7-10 секунд до того, как он сам его осознавал. Десять секунд! В течение этого времени человек уверен, что еще размышляет, в то время как его мозг уже все решил.
Что же тогда представляет собой наше «Я», принимающее решения? Это не командный центр, а скорее отдел по связям с общественностью, работающий в режиме реального времени. Его задача — создать непротиворечивую, логичную историю о нашей личности и поступках из хаоса бессознательных нейронных вычислений, эмоциональных сигналов от миндалины, воспоминаний из гиппокампа и телесных импульсов.
Если свобода воли — это иллюзия, то что получается? Перечислю по пунктам.
1. Удар по юридической системе. Если решение предшествует сознательному намерению, где грань между преднамеренным преступлением и «действием мозга»? Можно ли в полной мере возлагать вину на человека, если его сознание лишь ретроспективно одобрило импульс, рожденный в глубинах нейронных сетей, сформированных генетикой и опытом?
2. Крах моральной ответственности. Вся наша этика построена на идее свободного выбора между добром и злом. Если выбор — иллюзия, не становятся ли похвалы и порицания бессмысленными? Этот аргумент, однако, слишком прямолинеен. Наша «система самообмана» эволюционно выгодна: она делает нас социальными, предсказуемыми и заставляет чувствовать ответственность за последствия действий, инициированных нашим же мозгом.
3. Экзистенциальный кризис. Это чувство — краеугольный камень человеческого опыта. Осознание его иллюзорности сравнимо с коперниканской революцией: мы не центр психической вселенной, а повествователь в тихой комнате, комментирующий сцену, уже разыгранную на подмостках.
Но где же тогда наука оставляет место для свободы?
Она не отрицает ее полностью, а переопределяет. Свобода — не в мистическом «перводвижении» нейрона, а в способности нашего мозга к рефлексии, обучению и долгосрочному планированию. Да, конкретный выбор «сейчас» может быть детерминирован предшествующей нейронной активностью. Однако, используя сознание как инструмент обратной связи, мы можем обучать свой мозг. Мы можем создавать среду, ставить цели, культивировать привычки, которые изменят те самые бессознательные паттерны, которые завтра будут принимать решения за нас.
Выбор вчера определяет автоматизм сегодня. Осознанное усилие сегодня может изменить выбор завтра.
Таким образом, наша свобода — это не свобода мгновенного выбора, а свобода мета-программирования. Мы не капитаны корабля в шторм, но мы — инженеры, которые в доке, между рейсами, могут медленно и кропотливо перестраивать его двигатель и прокладывать новые маршруты для автопилота.
Признание этого — не приговор, а освобождающая ясность. Она снимает груз абсолютного, сиюминутного контроля, но возлагает на нас колоссальную ответственность за долгосрочное проектирование собственного мозга через образование, культуру и ежедневные практики. Мы не авторы сиюминутной строки в пьесе, но мы — драматурги, способные медленно, сцену за сценой, менять весь сюжет.
Именно в этом — суть и вызов нашего «невольного» существования. Перестать быть марионеткой, признав нитки, — первый шаг к тому, чтобы начать их ткать.
Приобрести мою книгу: Идеальное общество. От социальной справедливости до семейного счастья" можно в электронном виде на Литрес и бумажном на Озон.