Система советского хоккея, которую начинали строить наши тренеры-первопроходцы Аркадий Чернышёв, Владимир Егоров, Анатолий Тарасов, а доводил до совершенства Виктор Тихонов, не прощала слабости. Хоккей закалял игрока не только физически, но и психологически. Ранние подъёмы, трёхразовые тренировки, которые для многих казались настоящим испытанием на прочность, а иногда и вовсе – напоминали борьбу за выживание. И конечно железная дисциплина! Попасть в сборную страны было крайне сложно, ещё сложнее было в ней закрепиться. Надо признать, что советских хоккеистов тренеры не жалели. И в особенности тех, кого в стране считали лучшими. Упражнения, которые ими практиковались, многим казались не просто странными, но абсурдными и даже чрезмерно жестокими. Несомненным лидером по количеству нововведений в тренировочный процесс во все времена считался наставник армейцев Москвы и сборной СССР Анатолий Владимирович Тарасов. Действительно, некоторые его идеи сегодня кажутся, мягко говоря, немного чудаческими. Например, обязательные кувырки на асфальте, после которых хоккеисты буквально стонали от кровавых ссадин на спине и коленях. Впрочем, именно повреждения, полученные игроком после кувырка, являлись для Тарасова показателем добросовестного отношения к делу и стойкости характера его подопечного. Но настоящим символом прочности и мужества для «птенцов Тарасова», стал элемент под громким названием: «Бей канадца!» Заключался он в том, что, подобрав для хоккеиста объёмное дерево, тренер давал игроку задание: отойдя на небольшое расстояние и разогнавшись, жёстко «атаковать» это самое дерево, выступающее в роли ненавистного канадца силовым приёмом. Именно невероятной требовательностью к хоккеистам прославился великий тренер. «Невозможно было выдержать тяжёлый взгляд Тарасова», - вспоминал Юрий Фёдоров. «Во время ледовых тренировок мы не останавливались ни на минуту, постоянно были в движении. А когда переходили в зал тяжёлой атлетики, как всегда, у каждого в руках был «блин» от штанги, и с ним надо было приседать, прыгать, бегать, кувыркаться. После таких нагрузок приходишь в казарму и чуть не плачешь от усталости». Почти все упражнения у Тарасова – и на льду, и на земле были с отягощениями. Часто более крупные игроки садились на плечи партнёров-«легковесов» и бегали по лестницам, играли в футбол или баскетбол. И конечно, знаменитые тарасовские «45 точек», только от упоминания которых, даже у маститых ветеранов в жилах стыла кровь. Под палящим солнцем, на раскалённом асфальте, спортсмены перемещались от точки к точке по свистку тренера. На одной точке – приседания, на другой – отжимания, на третьей – работа с отягощением и так до изнеможения… Каждый отрезок занимал ровно минуту. При этом хоккеистам не давали ни капли воды. Во время одной из таких тренировок Евгений Мишаков рухнул на пол совершенно обессиленный. Однако, тренер и глазом не повёл. Его реакция многих повергла в ступор. «Переходим в другой зал», - невозмутимо произнёс Тарасов. «И главное, не забывайте, что вы в хоккее. Прибавьте в страсти, в глазах должен появиться огонёк».
«Когда мы уезжали летом на сбор в Кудепсту, то работая на берегу Чёрного моря, в качестве спортивных снарядов использовали обыкновенные камни», - вспоминал Мишаков. «Тягали их как гири, а после окончания тренировки выкидывали ненавистные булыжники в воду. За те годы, что мы наведывались в Кудепсту, наверное, всё побережье очистили от камней. Всё, что придумывал Анатолий Владимирович, было необходимо для нас. Это мы понимали вскоре, как начинался сезон. Ни одно его упражнение не было бессмысленным». На льду часто выполняли такое упражнение: один конец жгута крепился к борту, другой – к хоккеисту. Перед игроком ставилась задача - дотянуться до шайбы, находящейся от него чуть поодаль. Спортсмен делал шаг вперёд, но жгут тянул его назад. Однажды резина открепилась от борта и очень больно ударила Игоря Ромишевского по спине. Две недели после этого Ромишевский не мог нормально сидеть – синяк был на половину спины. Любил Анатолий Владимирович и занятия в бассейне. Однажды он придумал для своих игроков водную забаву: бросив хоккеистам мяч и снабдив клюшками, тренер дал команду сыграть с их помощью в своеобразное водное поло. «Была тренерская диктатура. Но в то же время к нам было и хорошее отношение», - рассказывает Вячеслав Анисин. «Я, например, ни разу не слышал, чтобы Тарасов ругался матом. Но на поле у него была нормальная игровая диктатура. Он не признавал людей, которые выполняя его упражнения валяли дурака. И ещё: если Тарасов перестаёт делать тебе замечание, через неделю тебя не будет в команде – это сто процентов. В таких случаях он говорил: «Молодой человек, я вам посоветовал бы дома напечь пирогов и на Курском вокзале их продавать, а не в хоккей играть». И это на многих действовало отрезвляюще». А вот вставший у руля ЦСКА и сборной СССР в 1977 году Виктор Тихонов ввёл в моду легкоатлетические интервальные тренировки, которые хоккеисты мгновенно возненавидели и прозвали «Сантьяго». Под этим названием, ставшим своеобразным напоминанием о страданиях чилийского народа, подразумевались 16 отрезков по 400 метров скоростного бега. Причём, пауза для отдыха была настолько минимальной, что спортсмены не успевали как следует отдышаться и восстановить сердечный ритм. «Сантьяго» своим подопечным Тихонов, как правило, устраивал по понедельникам, после единственного за неделю выходного дня. Смысл был в том, чтобы иметь представление, кто и как его провёл. «Получалось, что в субботу у нас была всего одна тренировка, воскресенье – выходной, а в понедельник – «Сантьяго», - говорит Алексей Ивашкин. «Причём сначала «лёгкая разминка» - пробежка по 100 – 200 метров, после которых уже оставалось мало сил. А следом основная программа. Это было не просто тяжело, а чудовищно тяжело! Выдерживали только трое – Паша Буре, Сергей Фёдоров и я». «Сантьяго» было нацелено не только на скоростно – силовую выносливость, но главное – на формирование характера – когда спортсмен работает на пределе своих физических возможностей и при этом требуется добавить, он невольно преодолевает себя. «Это, конечно, было пыткой», - делится впечатлениями Алексей Касатонов. «Особенно когда у тебя большой вес, а на улице очень жарко. Пульс зашкаливает. Некоторых после таких забегов, в буквальном смысле, откачивали врачи. Единственный, кому было всё нипочём – Хелмут Балдерис. Он ещё в рижском «Динамо» это всё застал у Тихонова, организм был уже адаптирован. А вот Петров, Харламов, Михайлов и другие ветераны после проклятого «Сантьяго» долго не могли прийти в себя».
Подписывайтесь на наш канал, впереди Вас ждёт много интересного…