Проблема автономии человеческого «Я» в контексте доминирования дискурсивного мышления (ума). Анализируется тезис о том, что в обыденном состоянии сознания личность отождествляет себя с продуктами ментальной активности, что приводит к инверсии «хозяин–исполнитель» и создает иллюзию свободы выбора. Исследуется феномен осознания как акта радикального разотождествления с умом, открывающего доступ к переживанию подлинной субъектности и экзистенциальной ответственности. Делается вывод о том, что подлинная свобода не является свойством выбора, совершаемого умом, но есть фундаментальное качество бытия, предшествующее мысли и проявляющееся в акте осознания.
Проблема подлинной агентности
Классическая философская традиция, от Декарта до Канта, рассматривала рациональное мышление как сущностное свойство и оплот человеческой свободы. Однако в рамках современных исследований сознания, когнитивистики и феноменологии все чаще ставится вопрос о самом субъекте этого мышления. Кто или что осуществляет выбор? Является ли «Я» автором мыслей или же их реципиентом и интерпретатором? Представленный в исходном тексте тезис — «ум стал хозяином, ты — исполнитель» — представляет собой радикальную критику западного понятия автономного эго. Он указывает на фундаментальную подмену: человек считает себя мыслящей субстанцией, в то время как фактически он стал субстанцией, захваченной мыслью. Мысль обрела антропоморфные черты, стала «человеком», подменив собой безмолвный фон чистого осознания.
Ум как система детерминации: генезис иллюзии выбора
Иллюзия свободы выбора рождается из неведения относительно источника ментальных содержаний. Ум, понимаемый как накопленный массив обусловленных реакций, культурных шаблонов, верований и травматических следов, функционирует как самореферентная система. Он генерирует «идеи», внутренний диалог («🗣️») и предлагает личности набор альтернатив, создавая тем самым симулякр выбора. Однако, «все идеи принадлежат не тебе, а уму». Личность, отождествившая себя с этим ментальным потоком, лишь исполняет сценарии, продиктованные памятью, социумом и биологией.
Свобода в таком контексте редуцируется до свободы выбора между предложенными умом альтернативами, что является псевдосвободой. Это подтверждается данными нейронаук (эксперименты Либета ) фиксирующими возникновение нейронных коррелятов «решения» до его осознания субъектом. Выбор оказывается апостериорной рационализацией уже запущенных бессознательных процессов. Таким образом, «свобода выбора» в парадигме ума — это нарратив, который ум создает о самом себе для поддержания иллюзии собственной главенствующей роли.
Осознание как разотождествление: путь к подлинной субъектности
Переломным моментом, трансформирующим всю экзистенциальную позицию, является осознание. Это не новая мысль об уме, а метакогнитивный сдвиг, выход за пределы дискурсивного мышления. Осознание — это пространство внимания, в котором ум со своими конструктами возникает как объект наблюдения. В момент осознания происходит ключевое событие: субъект понимает, что он — не есть ум, а есть то, что сознает ум.
Это «понимание своей истинной природы», не является интеллектуальным заключением, а представляет собой прямое, неопосредованное переживание. Здесь происходит возвращение агентности: если ум генерирует мысль «я выбираю жизнь», то осознание — это само бытие, которое предшествует этому выбору и делает его возможным. Фраза «Я выбираю жизнь» в завершающем контексте обретает иное звучание: это не выбор ума из страха или желания, а декларация фундаментальной, до-ментальной воли к бытию, констатация причастности к жизни как таковой.
Последствия осознания: ответственность и экзистенциальный смысл.
Освобождение от диктата ума не означает пассивность или исчезновение личности. Напротив, оно ведет к «более глубокому осмыслению жизни и выборов». Ответственность перестает быть навязанной извне (социальные нормы, долг) и становится органичным следствием ясного восприятия. Действие, не будучи реакцией на ментальный импульс, обретает качество подлинности и уместности.
Это становится основой для «личностного роста и поиска подлинного смысла», поскольку смысл теперь не конструируется умом для заполнения экзистенциальной пустоты, а непосредственно усматривается в самом процессе осознанного присутствия. Свобода перестает быть проблемой выбора и становится качеством присутствия в «здесь-и-сейчас».
Таким образом, миф о свободе выбора развеивается не через его опровержение, а через радикальное углубление в природу того, кто выбирает. Пока идентификация с умом сохраняется, любое решение есть продукт детерминированной системы. Осознание, понимаемое как пробуждение от сна отождествленности с мыслью, представляет собой онтологический сдвиг. В этом сдвиге мысль, которая «стала человеком», возвращается на свое место как инструмент, а подлинное «Я» обнаруживает себя как свободное, безобъектное сознание, для которого выбор — это творческий акт, а не дилемма. Следовательно, путь к подлинной свободе лежит не через усовершенствование механизма выбора, а через фундаментальное пробуждение к тому, что уже свободно.