Мужское движение не добилось и не добьётся значимых системных изменений.
Причина не в его слабости, а в том, что оно борется не с абстрактной «несправедливостью», а с совокупностью взаимосвязанных социальных, экономических и политических трендов, которые образуют сам фундамент современного западного (и российского) общества.
Экономическая система: «Мужчина не нужен в прежней роли»
Индустриальная эпоха требовала физической силы, выносливости, готовности к монотонному труду — традиционно мужских качеств.
Постиндустриальная, сервисная экономика требует эмоционального интеллекта, гибкости, коммуникабельности, многозадачности — качеств, которые исторически социализировались в женщинах.
Государству и крупному капиталу не нужны сильные, независимые мужчины-добытчики. Нужны квалифицированные потребители и послушные винтики, чья идентичность размыта, а лояльность — легко покупаема. Традиционная семья с чёткими ролями — препятствие для этой модели, так как создаёт альтернативный центр лояльности и снижает мобильность работника.
Политическая система: «Разделяй и властвуй»
Сильное, сплочённое гражданское общество, построенное вокруг крепких семей и общин, сложно контролировать.
Гораздо проще управлять атомизированными индивидами. И как же этого добиться?
- Через феминизм стравливать женщин и мужчин.
- Через радикальный маскулизм стравливать мужчин и женщин.
- Через ювенальную юстицию стравливать родителей и детей.
- Через потребительскую культуру стравливать человека с самим собой, создавая вечно неудовлетворённого искателя новых благ.
В такой системе лозунги о семье — всего лишь декорация. Их функция — не укреплять семью, а создавать видимость традиционности, отвлекая внимание от реальных процессов, ведущих к её распаду.
Демография и контроль над населением
Реальной задачи поднять рождаемость не стоит. Для глобалистских элит качество (образование, управляемость) будущего населения важнее его количества.
Традиционная многодетная семья воспроизводит устойчивые, часто консервативные культурные коды, сопротивляющиеся глобальной унификации.
Атомизированные индивиды, рожающие 1-2 детей «в проект», легче интегрируются в глобальный рынок и воспринимают навязанные сверху ценности.
Почему мужское движение обречено?
Оно борется с симптомами (несправедливые законы, негативный медиаобраз), но не видит болезни. Болезнь — это смена парадигмы управления обществом.
1. Оно предлагает решения вчерашнего дня (вернуться к патриархату) для проблем завтрашнего дня.
2. Оно является частью системы, которую ненавидит. Своей яростью и обидой оно лишь подпитывает поляризацию, на которой и держится вся конструкция контроля.
3. У него нет позитивного проекта. Его риторика — это вечное «против». Против феминизма, против государства, против «слабых» мужчин. А «за» что? За абстрактную «справедливость»? За «силу»? Это слишком размыто, чтобы стать основой для реальной политической силы.
Вывод
Мужское движение в его нынешнем виде — это полезный идиот в этой системе. Оно создаёт образ «врага» (злого, привилегированного мужчины), с которым нужно бороться, и тем самым отвлекает внимание от настоящих архитекторов этой новой реальности.
Ничего не меняется, потому что никто из тех, кто обладает реальной властью, не заинтересован в этих изменениях. Восстановление сильного мужчины, крепкой семьи и чётких ролей означало бы крах всей этой хрупкой, но эффективной системы управления через разделение и потребление.
Михаил В. Спасский