Девушка цыганской наружности ходила неподалёку от аэропорта. Подходила к прохожим на автобусной остановке, заглядывала в глаза, словно чего-то от них ждала.
Все эти люди спешили улететь или осматривались по сторонам в поисках такси. Им было не до неё.
Неподалёку от здания аэропорта располагался киоск с пирожками.
Цыганочка была голодная, а денег не было ни копейки. За ней ещё и пёс увязался бездомный, которого она вчера на свою голову прикормила… Не отставал, шёл, прикасаясь к ноге в длинной юбке. Защитничек…
Она устала.
Вчера поругалась с отцом, он её и выгнал из дома. Ночевала в хозяйственной постройке, куда её пустил младший братишка. Подушку ночью пронёс… Радовало, что сентябрь выдался тёплым. Не простыла.
Села цыганочка на скамейку и оперлась на ладони, назад. Выгнулась. После неудобной ночёвки на старом матрасе спина ныла. Её новоявленный пёс нашёл возле урны беляш и съел. Почти целый кто-то уронил… Везёт ему...
Девушка похлопала по карману, явно что-то припомнив. На свет был извлечён апельсин. Тоже, от братишки.
Она начала его чистить. Пёс ткнулся в кожуру, поморщился. Не понравился цитрус.
Съела она фрукт и посмотрела задумчиво на жёлтые, липкие пальцы. Где их теперь отмыть? И заметила туалет под эстакадой.
– С собаками сюда нельзя. Хочешь, жди, а лучше, иди, – сказала она псу.
Тот послушно побрёл в сторону киоска.
– У нас платно, пятьдесят рублей, – предупредила женщина на входе.
– Да мне только руки помыть, от апельсина, – взмолилась девушка.
– Ладно, заходи, – смилостивилась та.
Девушка и вправду дальше раковины не прошла. Помыла руки, умылась сама. Вышла, поблагодарила добрую женщину.
– Добра в мире мало осталось, – сказала цыганочка. Голос у нее был тихий, усталый. Контролёрша посмотрела на неё внимательно и удивилась далеко не юному взгляду.
– Тяжело тебе пришлось, так? – отчего-то спросила она.
– Мне? Да я всё выдержу. Не пойду я за нелюбимого. Знаю, чего хочу, даже если отцу это не нравится.
А вот у вас, смотрю, здоровья нет. Ноги болят, особенно ночью, как перцем ступни пекут. Отстреливает от крестца в правую ногу, волком воете. А врачи помочь не могут, говорят, травма детства. Крестец разбит в труху, сам слепился, из фрагментов. Все нервные ветви там переплелись кто куда, как ходите, непонятно…
Контролёр сидела поражённая. Буквально на днях ей всё так и объяснили.
– За дочку, вижу, печалитесь. А не надо. Всё хорошо у неё будет, человека она доброго встретит. Зря только по своему бывшему убивается. Плохой он. На мужа потом не нарадуется. Дочка у неё родится в новом союзе, Златой назовут, как меня.
За собаку вашу старую, что плохо ест, сильно не переживайте. Умрёт она во сне. Без мучений. Хорошая у неё была жизнь, хорошая будет и смерть. Пора ей уже. Не пытайтесь лечить, не выйдет. Конечно, замену ей не найти, но... увязался за мной пёс неглупый. Нуждается в доме. Можете взять его пока на задний двор, чтоб привыкал…
Контролёрша сидела ни жива, ни мертва.
– А почему ты мне всё это говоришь?
– От добра, что в туалет пустила. Мне ведь несложно сказать, что я вижу, а вам переживать за всех меньше.
– Ты можешь вместо меня за туалетом последить? – спросила она.
– Недолго если... А что такое?
– Я в киоск. Мигом!
Она шла так быстро, как только могла, своими больными ногами. Вернулась с тремя пирожками и яблочным соком.
– Это тебе. Ешь. Вижу, рёбра к спине прилипли…
Цыганка поблагодарила её. Съела два удивительно вкусных пирожка, а один, с печенью, припасла для собаки.
– Далеко живёшь-то? – спросила контролёр.
– Да нет, тут, близко, – сказала девушка и показала рукой на поселение, ближайшее к аэропорту. – Дайте-ка мне вашу руку, – попросила она.
Голос звучал убаюкивающе.
Женщина протянула руку и ощутила, до чего же горячие руки у девушки, словно у той температура!
– Болеешь что ли?
– Нет. Я всегда, когда руку чужую беру, нагреваюсь. Это информация из космоса идёт, – ответила девушка, поглаживая протянутую ладонь.
Она водила рукой, что-то шептала.
– Забудьте о болях. Не будет их больше. Я сейчас подержу вашу руку, слегка нажму эти точки, и не будет больше у вас ночами болеть. Добрая вы, пусть Господь дарует вам долгую жизнь, – сказала она.
Затем она приветливо махнула рукой собаке.
– Иди, пирожка дам!
Пёс явился, виляя хвостом.
– Крендель, новый дом хочешь, или дальше скитаться будешь?
– Злата!... А ты сама... куда?
– Я? – удивилась она. – Да я не пропаду. Это он беспомощный, а не я. И отец мой не железный. Сломается рано или поздно, поймет.
«Беспомощный» сел возле стойки, а потом и вовсе уснул, сытый, на заботливо подложенной картонке.
Не пошёл за Златой, дождался окончания смены. Словно знал, что в награду его ждёт личная, пустующая на заднем дворе, будка.
Друзья, подписывайтесь на канал. Здесь интересно и душевно.
С теплом, Ольга.
Чем закончилась эта удивительная история, вы узнаете завтра, 22 января.
