В середине XVIII века императрица Елизавета Петровна мечтала о фарфоре, способном затмить саксонские сокровища. Так в 1744 году по её указу открыта мануфактура на левом берегу Невы в Санкт-Петербурге, на которой поначалу изготавливала лишь небольшие предметы — табакерки, фарфоровые пуговицы, вставки в броши, курительные трубки, набалдашники для тростей, чашки. В 1765 году императрица Екатерина II переименовала мануфактуру в Императорский фарфоровый завод. Все предметы стали маркировать вензелем монарха, находящегося у власти.
Спустя два века, в блокадном Ленинграде, художница Анна Яцкевич, работая на том же заводе, создала лаконичный рисунок «Кобальтовая сетка». Легенда гласит, что её вдохновили перекрещённые лучи прожекторов в ночном небе. Этот узор стал символом стойкости и памяти, а сервиз с ним — одним из символов города.
А теперь представьте, что вы можете прикоснуться к этой истории, но в её современном, изящном звучании. Когда я выбирала чайную пару для тихих, осознанных моментов, моим выбором стала коллекция «Азур». Это не копия, а диалог с наследием. Художница Юлия Чистякова бережно переосмыслила знаменитые мотивы: лёгкая лазурная сетка, напоминающая и о сервизе Елизаветы, и о блокадном узоре, украшена деликатной позолотой. Кажется, будто сама история отлила этот рисунок в фарфоре.
Почему именно «Азур»? Когда держишь такую чашку, понимаешь: это не просто посуда. Это связь эпох — от императорских приёмов до блокадной стойкости и до вашего сегодняшнего утра. С ней даже обычный чай становится моментом причастности к чему-то большему и вечному.
Эта чашка — мой личный мостик в историю. А какой предмет в вашем доме хранит такую связь с прошлым?