Что скрывалось за германской "Программой вооружений Б"?
Ни много ни мало — вся "Барбаросса". Собственно, эту тему поднимал уже однажды на канале, но несколько путанно и многословно. С тех пор, наблюдая за повсеместными и достаточно горячими спорами о причинах немецкого нападения на СССР, о разного рода военно-технических деталях, вроде количества танков и самолётов у сторон на 22 июня, ни разу не встретил даже намёка на этот крайне важный нюанс. А ведь подобно барометру именно он безошибочно показывает, когда Гитлер принял окончательное решение о нападении на СССР, почему в первое время не использовал промышленность покорённой Европы в полной мере, и почему немецких войск в 1941-м было столько, сколько было.
Так как поднимать данную тему и далее намереваюсь с регулярной периодичностью, сейчас не буду копать слишком глубоко (как говорится, успеем ещё), ограничусь лишь самыми общими рамками. Но начать придётся немножко издалека...
Вместо предисловия
Смотрите, если вы полистаете литературные творения не в меру популярного Солонина, то практически не встретите упоминаний о судьбоносном лете 1940-го. Я специально взял в пример данного писателя, так как на Дзене он вместе с Резуном-Суворовым, каким-то странным образом, является едва ли не властителем умов. И это при том, что ссылаться на этих двух в профессиональной историографии с лишком уже лет 20 как считается крайне дурным тоном (причём отнюдь не только в нашей, но и в западной, где они в моде только у откровенных неонацистов или бульварных публицистов).
Видимо, на фоне острого неприятия лукавой советской историографии многим импонирует атмосфера другой крайности — агрессивно-бездумного ревизионизма, с его теориями заговоров, "прущими против течения" (а нередко и против фактов, а заодно и элементарной логики). Понимаю, сам по глубокой юности любил всё революцЬЁнное, в том числе и "теорию Суворова" (а на деле — Гитлера-Геббельса, достаточно заглянуть в их пропагандистско-публичные оправдания "Барбароссы").
Как бы то ни было, данный публицист отнюдь неспроста выстраивает свои теории в обход лета и начала осени 1940-го. Ведь вся "фишка" гитлеровского вторжения в СССР именно там. И она здорово ломает стройные ревизионистские схемы. Впрочем, Солонину не привыкать игнорировать неудобное и невписывающее. Достаточно вспомнить историю с так называемым "планом голода Бакке", призванным уничтожить десятки миллионов жителей СССР и обезлюдить будущее германское "жизненное пространство".
Рассказывая наивным подписчикам о "мифах плана Ост", якобы демонизированного вездесущими "совками" (и который, по его словам, на деле всего-навсего представлял планы создания парочки безобидных немецких поселений и ферм), Солонин ВООБЩЕ НИКАК не упоминает куда более значимый "план Бакке", в отличие от действительно незаконченного "Оста", фактически представлявшего прямые инструкции практического действия с самых первых дней войны. Причём, как раз под будущий "Ост". Так что удивляться всему этому не стоит.
Возвращаясь к 1940-му году... Историческая значимость его не только в огромном множестве чрезвычайно важных "следов" на военно-политическом уровне рейха, вроде первых набросков будущей "Барбароссы", или дневниковых записей начальника Генштаба Сухопутных войск Гальдера...
В них, как вы наверняка помните, с откровенной прямотой освещены совещания с Гитлером, благодаря чему историкам давно понятна логика генезиса его самого рокового политического решения об "уничтожении России весной-летом 1941-го". Также Гальдером чётко зафиксированы гитлеровские мотивы — во имя всеевропейского господства Германии, а попутно — якобы для лишения Англии "последних надежд". По крайней мере, так сам Гитлер мотивировался перед достаточно могущественной кастой продуманно-логичной германской военщины, тогда ещё представлявшей немалую силу и до конца не укрощённую им.
Крупные биографы нацистского диктатора уверяют, что, на самом деле, это лишь часть истинных мотивов — то, что на поверхности. Ну да бог с ним: Гитлер действительно любил приоткрывать подчинённым свои планы лишь постольку, поскольку им следовало знать в рамках конкретно взятого "дела". В контексте данного материала хотел заострить ваше внимание совсем на другом, а именно — на военно-экономическом аспекте подготовки вторжения в СССР, часто забываемом не только писателями уровня Солонина, но и всеми нами — то есть заинтересованными обывателями...
Экономику не обманешь
А ведь наравне со "следами" на военно-политическом уровне, анализ германского военно-экономического планирования, а также приоритетов руководства рейха в этой области, может рассказать о многом.
Ведь никому из вас не нужно рассказывать о прописной истине, что любая война — это, в первую очередь, экономика. И что, если хромает экономика, то будет хромать и война. Это, своего рода, аксиома, особенно, когда речь идёт о современной массированной войне с применением крупных контингентов войск, танков, артиллерии и авиации. Тем удивительнее, что в контексте "Барбароссы" данная область практически начисто забывается (опять же, больше на нашем обывательском уровне).
А ведь, на самом деле, благодаря данному анализу мы с вами легко можем ни много ни мало вычислить точное время, когда нападение Гитлера на СССР стало практически необратимым и безальтернативным. Для этого всего-навсего нужно проследить за метаниями германского руководства в выборе приоритетов военно-экономического планирования, не от хорошей жизни колебавшихся вместе с "линией партии".
Виной всему известное несоответствие между авантюрными "хотелками" неприлично амбициозного Гитлера и возможностями его 80-миллионного рейха. Попросту говоря, для "наполеоновских планов" фюрера по покорению всей Европы и превращению Германии в мировую сверхдержаву остро не хватало наличных ресурсов, отчего германским экономике и промышленности постоянно приходилось буквально выпрыгивать из штанов на ходу менять приоритеты, подстраиваться, где-то урезать неактуальные программы производства вооружений, перенаправляя мощности в зависимости от текущих потребностей. Короче, что называется, крутиться...
Вопреки мифам, мало помогало и захваченное в покорённых странах, ведь для поддержания производства предприятий на оккупированных территориях нужно было вкладываться, чего немцы долгое время делать не хотели. Одно дело вывозить захваченные трофеи, то есть, простыми словами, грабить, и совсем другое — вкладывать ресурсы, которых и так мало. Конечно, в будущем, как говорится, жизнь заставит. С 1942 года гитлеровцы начнут раскачивать потенциал оккупированной Европы на полную мощь. Но всё это будет позже — после краха под Москвой...
До этого же в условиях дефицита рабочей силы и промышленных мощностей прибегали к жёсткому регламентированию производства и распределению дефицитного сырья, что вроде как худо-бедно избавляло промышленность от конфликтов и нерациональной траты последнего.
Для этих целей специалистами были разработаны и внедрены специально скомпованные военно-производственные программы вооружений, каждой из которых в зависимости от политических реалий присваивалась определённая степень срочности. Причём выполнять приоритетную можно было только в ущерб всем остальным. Как раз летом 1940-го специальным декретом Геринга все эти программы, разрабатывавшиеся практически под каждый потенциальный театр военных действий в мире, были разделены на пять степеней:
- особая степень срочности СС”,
- срочность “С”,
- “Iа”,
- “I6”,
- “II”.
И здесь самое интересное. Если вы внимательно читали дневник Гальдера, то должны вспомнить, что, зафиксировав июльское решение Гитлера о будущем нападении на СССР (см. запись от 31 июля), он принялся подсчитывать количество войск, которые следовало бы привлечь. Если не ошибаюсь (пишу без документов под рукой), генерал насчитал в своём дневнике 120 полевых дивизий, а с охранными и тыловыми — под 180.
На фоне данной записи совершенно неудивительно, что подведомственное ему ОКХ уже в августе 1940-го приступило к разработке так называемой "Программы вооружений Б", предусматривавшей формирование 200 полевых и охранных дивизий вермахта к 1 мая 1941-го, а также их оснащения к 1 апреля того же года. С учётом, что по принятым в Германии принципам стратегического развёртывания численность армии резерва должна была составлять 25%, а тыловых служб — 20% от действующей армии, речь шла о формировании и оснащении аж 250 дивизий вермахта!
Правда, как отметил в одном из докладов того времени Кейтель, такое сочетание хотя и "было идеальным, но необязательным". Как бы то ни было, разработанная к середине сентября 1940 г. "Программа Б" нацеливалась именно на такие масштабы...
Но несмотря на уже принятое в июле политическое решение о будущем нападении на СССР, а также ускоренную разработку программы оснащения будущей армии вторжения, в "особой степени срочности" вплоть до конца сентября продолжали оставаться направления, нацеленные на производство ВВС и ВМФ. И это понятно, ибо отпечаток на военное планирование подолжала оказывать тлевшая война с Англией. Сам Гитлер в Директиве от 20 августа 1940 г. подтвердил эту странную "раздвоенность", написав:
...Меры подготовки к материальному обеспечению и комплектованию сил, предназначенных для операции “Зеелёве”, выдвинуть — на установленное мною ограниченное время — на первое место...
Обратите внимание на оговорку — "на ограниченное время". Она показывает, что, несмотря на принципиальное решение о войне с СССР, он ещё верил в проведение "Морского льва" до вторжения в СССР. Как известно, главным условием данной операции было предварительное завоевание воздушного господства. Как раз в августе 1940-го Геринг заверил фюрера, что силами люфтваффе сломит "туманный Альбион". Тогда же начались самые отчаянные воздушные бои за Англию.
Но, очевидно, что к концу сентября Гитлер полностью разуверился в успехе как "льва", так и геринговских террористических налётов на Лондон. По крайней мере, уже 28 сентября 1940 года на свет вышла специальная директива за подписью главы ОКВ фельдмаршала Кейтеля, в которой среди прочего чётко значилось:
...Определяющими моментами новой постановки задач являются:
а) для Сухопутных войск:
обеспечение военной техникой 180 полевых дивизий и соответствующего количества оккупационных дивизий к весне 1941 года...
Думаю, вам не нужно объяснять, что в тех реалиях подобную сухопутную армаду можно было использовать только лишь в одном месте Европы. Интересно другое...
Получив ранг "особой степени срочности", так называемая "Программа вооружений Б" вплоть до нападения на СССР оставалась в приоритете. Лишь в эйфории от первых продвижений "Барбароссы", Гитлер летом 1941-го на полном серьёзе начнёт поворачивать немецкую промышленность в уклон морской войны с Англией, правда, очень ненадолго.
Здесь важно отметить один момент. С учётом, что выдвижение данной "программы" в приоритет произошло до риббентроповского приглашения Молотова в Берлин, понятно, почему в день визита советского гостя в Берлин Гитлер выпустил штабистам специальную Директиву №20, среди прочего отметив, что (цитата) "подготовку к мероприятиям на Востоке продолжать независимо от итогов встречи". И ничего удивительного в этом нет, ибо с раскручиванием "Программы вооружений Б" никакие другие (параллельно) уже чисто физически были невозможны.
Из этого логично вытекает, что конец сентября 1940-го можно считать датой окончательного принятия Гитлером безальтернативного варианта войны с СССР, на что указывают и косвенные признаки, вроде запущенной ещё в августе 1940-го так называемой операции "Ауфбау Ост" (гуглите).
Ну что, понимаете почему Солонин и подобные ему ревизионисты так не любят жаркое лето 1940-го?