Заемщица оформила кредит в июле 2016 года и исправно вносила платежи до смерти, наступившей в декабре того же года. Договор страхования по кредиту заключен не был. Единственным наследником стал ее сын (прочие родственники от наследства отказались), при этом о наличии кредитной задолженности он не знал: банк наследника не уведомил и на протяжении последующих пяти лет мер по взысканию не предпринимал, ограничиваясь начислением процентов и санкций за просрочку. В итоге размер долга увеличился почти втрое.
Когда кредитная организация неожиданно обратилась в суд, суды первой и последующих инстанций поддержали требования ПАО «Сбербанк России». И это несмотря на то, что при оформлении наследства нотариус направлял в банк официальный запрос о наличии у умершей счетов, вкладов и кредитных обязательств. В ответе банк указал сведения о счетах и депозите, но информацию о действующем кредите не сообщил. Тем самым банк был осведомлен о смерти заемщицы и получил запрос нотариуса, но фактически умолчал о задолженности.
Не согласившись с позицией районного и областного суда, мужчина решил попробовать оспорить незаконные по его мнению судебные вердикты в ВС РФ.
Верховный Суд РФ, рассматривая спор (Определение от 14 марта 2023 года по делу № 41‑КГ23‑1‑К4), указал, что при таких обстоятельствах кредитор вправе требовать с наследника погашения основного долга (то есть тело кредита), но не процентов и штрафных начислений, сформировавшихся вследствие бездействия самого банка. Судебные акты нижестоящих судов были отменены как вынесенные с нарушением закона, дело направлено на новое рассмотрение.
По результатам пересмотра сумма взыскания была сокращена примерно в 2,5 раза: наследнику вменили обязанность оплатить только основную сумму кредита. Представитель банка не скрывал свою досаду во время оглашения нового судебного акта.