Многие дети рассказывают про то, как они были большие. Просто взрослые не слушают и не верят.
У меня воспоминаний подобных не было, но ещё в детстве сестрёнка маленькая говорила так, и мне интересно стало. Так всё складно рассказывала в четыре года. И всегда одно и то же. Когда она была большая тётя, у неё муж был и детей двое. Потом она с мужем ругалась, подрались они, и она убежала в лес. Там залезла на дерево, простудилась и стала маленькой. Смеялись.
Спрашивали, как ты родилась? Она говорит: зима же была, а я раздетая, в платье только. Замёрзла и уснула. Вот так и родилась уже у нашей мамы. Конечно, фантазиями считали все, не прислушивались толком.
Я сына особо не слушала, пока про роддом говорить не начал. Тогда уже, конечно, задумалась. Не мог он таких подробностей знать, я никому не говорила. Например, что акушерка пела, когда роды принимала. А он слова даже у песни сказал, которые она напевала.
Поющая акушерка - это ж нарочно не придумаешь.
Не помню возраст, но совсем маленький был. Я помнил костёр и девушку с прямыми рыжими волосами. Я это всю жизнь помнил.
Но по мере взросления думал, что просто увидел нечто похожее в фильме или нечто подобное. И вот, когда мне было уже 22, я пришёл на новую работу и увидел её. Вы не поверите, но реально как током ударило.
Она. Та, из прошлых воспоминаний.
Спустя год мы стали встречаться и жить вместе. Эпизод со встречей забывался, но в какой-то момент мне стал сниться сон - она на костре, молчит и смотрит на меня. У меня внутри сердце разрывается, но внешне я не показываю вида.
Однажды я её спросил, не помнит ли она чего-то типа прошлой жизни. Она в ответ спросила, не той ли, в которой я её сжёг, и добавила, что ей это с детства снится. На попытку узнать больше взорвалась и сказала, что не хочет об этом говорить.
После вспоминал моменты до разговора. Например, у меня запутались волосы, я ношу длинные. Я немного раздражался, пытаясь их расчесать. Она подошла, помогла и сказала, что я и раньше не мог за волосами ухаживать. И в целом часто сравнивала что-то с чем-то из некоего «раньше». Несмотря на то, что она была умной и точно была в своём уме, в ней было всегда что-то странное, как будто её тянет бремя того, что знает только она. И это не только мои наблюдения.
Спустя год с небольшим мы расстались. И расстались тяжело, но я каждый раз чувствовал, когда с ней случалось что-то не очень хорошее. Звонил общему другу, спрашивал, случилось ли что, и ни разу не ошибся. После она часто стала мне сниться. И во сне она просто приходила, обнимала, а я говорил что-то типа того, что у нас снова ничего не получится. И на следующий день узнавал от общей знакомой, что бывшая плакалась в жилетку, что хотела бы всё вернуть, но знает, что будет только хуже.
Сейчас я давно женат, жену очень люблю, но всё равно чувствую какую-то отдалённую связь с тем человеком.
Немножко не по теме.
Когда я была в первом классе, один мальчик из 10 класса рассказывал, что в будущем будут менять люди пол, что читать будем по маленькому телевизору в руках и что в этом телевизоре будет очень много книжек, что телевизоры будут у каждого человека.
Это было в 1967 году, 53 года назад.
Не знаю кто как, но я была в шоке, когда сын в три года в подробностях рассказал, как родился.
Вплоть до того, что врачи говорили, слово в слово.
Потом рассказал, как с роддома выписывались мы с ним, какого цвета машина, что сломались по дороге, а он испугался. О чём он думал тогда. А заодно и о том, что раньше он был большой, толстый и лысый дядя. У него была жена и трое детей. Ездил он на огромной машине, говорит, важные грузы возил. Ехал он и вдруг больно стало в груди, потом очень яркий свет и всё, он стал маленьким.
Лежал на столе и смотрел на меня и понимал, что я его мама. А ещё позже рассказал, что помнит, что когда умер и попал наверх, как он и его сестра сверху смотрели на нас и спорили, кто первый родится. Она хотела вперёд, и он её пропустил.
Говорит, устал ждать потом, когда же уже он родится. Наблюдал за нами, много моментов рассказал ещё о том времени, когда он ещё не родился и о которых мы и сами не особо и помнили уже, даже как мебель стояла тогда в точности описал, и кто в чём одет был.
У них с сестрой семь лет разница, ему сейчас 11 лет и он уже этого не помнит, а вот мы очень хорошо помним его рассказы, потому что жутко было слушать это, хоть и интересно.
Очень точно и ярко говорил обо всём, как будто правда рядом с нами был, просто мы его не видели. А ещё сказал, что говорил он на другом языке, когда был взрослым. А он и правда заговорил сначала на английском, я заметила это только потому, что английский учила в школе и помню его, а так бы не обратила внимание на детский лепет, а к трём годам уже только по-русски говорил. А когда рассказал всё это, тогда я задумалась, что не просто, видимо, английские слова проскакивали у него, а порой предложения.
Никогда в подобное не верила, а теперь не знаю, что и думать. Кому расскажи, не поверит никто.
Мне уже 56 лет, я помню момент рождения и понимание того, что мне придётся здесь жить.
Это был испуг, я хотел вернуться, но одновременно понимал, что этого уже не произойдёт. Я понял это как большую тюрьму, из которой не выбраться. И выход только один - прожить здесь жизнь, чтобы вернуться домой.
В детстве часто снился сон, как лечу на грузовике в пропасти, и момент соприкосновения с землёй всё время просыпался с плачем и страхом.
В 1980 году пришёл в автобазу к своему дяде, он работал слесарем. В одном из боксов мужики сняли двигатель с грузовика, и я им рассказал, что надо с ним делать, ну там, головку снять, коленвал отдать на расточку и блок, в общем всё по ремонту.
Они слушали меня внимательно и спросили, откуда я это знаю. Я ответил, что много раз это делал. Они спрашивают, а когда делал-то? И тут меня накрыло. Я учусь в восьмом классе, как им объяснить, когда я это делал. Развернулся и ушёл.
Надо отдать им должное, они не смеялись. Я потом анализировал, как память прошлой жизни выходит не по плану, не по желанию, а внезапно. Такие дела в нашей жизни.
Как-то рассматривали фотографии достопримечательностей городов с сыном. Ему три с половиной года было.
Разговаривать он начал рано, в один год восемь месяцев. Увидев фото Москвы с Кремлём, он нам с женой чётко заявил, что мы его забыли в этом городе в троллейбусе. И затем он долго ездил с кондуктором по маршруту, надеясь, что мы его заберём, а потом его передали милиционеру.
Дальше он не помнит. Мы посмеялись с женой, сказали, что это ему, наверное, приснилось, что он никогда не был в Москве, ведь мы живём на Урале. Но он продолжал настаивать на своём.
Я тогда попросил его описать троллейбус, людей. Он описал троллейбус по форме, напоминающей буханку хлеба. Кондуктора в длинном тёмном пальто, обмотанную в шаль, и милиционера в шинели с широкой белой портупеей и смешных штанах, как уши у Чебурашки, заправленных в высокие сапоги. Я понял, что это галифе. По всем описаниям напоминало 50-е, начало 60-х годов. Эту историю он нам, нашим друзьям, затем повторял лет до пяти.
Сейчас ему 16. На мои вопросы, помнишь ли ты эту историю, сын отвечает, что уже нет.
Но в глубине души до сих пор боится, что родители его могут оставить.
Друзья, подписывайтесь на канал, чтоб не пропустить следующие статьи. И помните: Истина где-то рядом.