Даже самые правильные слова, попадая в постоянный круговорот нашего мира, теряют свой смысл. Они стираются, как монеты, от частого употребления, и превращаются в разменную мелочь. «Полюби себя» — пожалуй, один из самых изношенных лозунгов современности. Его пишут на стикерах, им заканчивают статьи, его шепчут как мантру в надежде, что вот оно — волшебное лекарство от всех бед. Но что, если в каких-то ситуациях это лекарство не лечит, а усыпляет? Что если, закутавшись в плед этой «любви», мы не исцеляемся, а застреваем в самой проблеме, делая её своим уютным, но душным домом?
Представьте человека, который годами живёт в состоянии хронической неудовлетворённости, прокрастинации или нездоровых отношений. Он страдает, но страдание знакомо. А потом он слышит: «Просто прими и полюби себя таким, какой ты есть!». И происходит подмена. Вместо того чтобы честно посмотреть на свою жизнь и спросить: «Что здесь не так и что я могу с этим сделать?», человек заключает сделку с собственным дискомфортом. Он милостиво «прощает» себе бездействие, «принимает» свою тревогу как неотъемлемую черту и объявлять любую попытку измениться — насилием над своей «истинной природой». Любовь к себе вырождается в её карикатуру — в разрешение не расти.
Это не любовь. Это — жалость к себе, возведённая в добродетель. Жалость, которая говорит: «Тебе и так тяжело, не трогай лишнего. Ты достаточно хорош, лежи и не двигайся». Она создает иллюзию безопасности, но питается страхом перед риском, болью и возможной неудачей. Под её сенью удобно оправдывать всё: и лишний вес («я принимаю своё тело»), и токсичные паттерны поведения («я такой эмоциональный, это моя особенность»), и профессиональный застой («я не гонюсь за чужими стандартами успеха»). Это похоже на то, как если бы врач, вместо того чтобы лечить сломанную ногу, сказал: «Полюби свою хромоту. Это теперь часть тебя». Нога не срастётся от этой любви. Она просто перестанет беспокоить как проблема, превратившись в пожизненный приговор.
Боль, которую маскирует такая псевдолюбовь, — это боль капитуляции. Глубоко внутри человек чувствует, что предаёт собственный потенциал. Он видит, как другие растут, рискуют, меняются, и эта «любовь» оборачивается горькой иронией: она не защищает, а изолирует. Она не даёт сил, а консервирует слабость. Возникает тихий, но устойчивый внутренний конфликт между успокаивающим голосом, который шепчет: «Всё в порядке, не напрягайся», и другим, заглушённым голосом, который кричит: «Я застрял!».
Так что же нужно вместо этого? Если не «любовь» в её поп-культурном понимании, то что?
Ответ, возможно, лежит в сочетании двух других, более сложных и менее звучных понятий: беспристрастное самопринятие и ответственное действие.
Самопринятие — это не праздник по поводу своих недостатков. Это — трезвая инвентаризация. Это способность сказать себе: «Да, сейчас я такой. У меня есть вот эти слабые стороны, вот эти страхи, вот эти несовершенные черты. Я не вычёркиваю их из своего портрета и не объявляю их гениальными штрихами. Я просто вижу их в свете дня». Это взгляд без восторга, но и без ненависти. Как садовник, который, осматривая свой запущенный участок, не рыдает над сорняками и не притворяется, что это редкие цветы. Он просто констатирует: «Здесь — крапива. Здесь — сухая земля. А вот здесь, под этим хламом, возможно, жива старая яблоня». Это основание, лишённое иллюзий. На нём можно строить.
А строить — это уже ответственное действие. Но действие, рождённое не из ненависти к себе («Я ужасен, я должен срочно себя переделать!»), а из своеобразной, серьёзной заботы. Это внутренняя позиция родителя или хорошего друга, который говорит: «Я вижу твою боль и твои ограничения. И потому я не оставлю тебя в этом болоте. Мы будем делать маленькие, но конкретные шаги, чтобы стало лучше. Не потому, что ты плох, а потому что ты достоин большего».
Любовь в этом ключе — это не чувство, которое нужно пробудить. Это решение, которое нужно принимать снова и снова. Решение заботиться. Решение иногда быть строгим, иногда — мягким, но всегда — на своей стороне. Это не «любовь» как оправдание для того, чтобы остаться в пижаме, когда нужно выйти на пробежку. Это «любовь» как внутренний стержень, который заставляет надеть кроссовки, даже когда не хочется, потому что ты знаешь: твоему телу и психике нужен этот шаг.
Самый любящий поступок по отношению к себе — это не обнять себя и сказать, как всё прекрасно. А твёрдо сказать: «Хватит. Этого больше не будет. Мы меняем курс». И начать делать то, что страшно, то, что трудно, то, что требует усилий. Не из-под палки, а из глубинного, почти молчаливого уважения к собственной жизни, которая не должна быть потрачена на оправдания.
Так что, может быть, стоит на время отложить поиски яркого чувства «любви к себе». И начать с простого, рабочего договора: Я принимаю себя реального — со всеми изъянами, трещинами и слабостями. И именно поэтому я не позволю этому реальному «я» застрять здесь навсегда. Настоящая любовь — это не поцелуй в лоб, а протянутая рука, которая помогает подняться с дивана и сделать первый, самый трудный шаг в сторону двери. Не потому, что там счастье, а потому что само движение — уже акт чести по отношению к тому, кто вы есть на самом деле: не статичному образу, а живому, способному меняться существу.