В истории отечественной графики есть художники, чье творчество появляется в жизни человека с самого раннего возраста — это художники детской книги. Для многих из нас любимыми и родными с детских лет стали герои книг, созданные Евгением Чарушиным, Валентином Сутеевым, Леонидом Владимирским и других.
Отдельного внимания заслуживают художники, которые создавали не просто сказочные образы, а воспроизводили образы животных, — художники-анималисты. Перед ними стояла сложная задача: не уходя в натурализм или излишнюю сказочность, создать выразительный, узнаваемый образ дикого животного.
В собрании советской графики Дальневосточного художественного музея есть две литографии, выполненные Никитой Евгеньевичем Чарушиным (1934—2000), художником, посвятившим свое творчество анималистической детской книге.
Работая в данной области, он всегда остается преданным традициям Ленинградской школы книжной графики для детей. И это не случайно. Чарушин рос и формировался в среде ее основателей. Первым его учителем был отец — Евгений Чарушин. Никита Евгеньевич вспоминал: «Отец никогда не был педагогом, но он удивительно умел владеть контактом с детьми». Творческая атмосфера семьи сформировала у юного художника потребность в ежедневных занятиях рисованием, он с четырех лет принимал участие в детских выставках.
Учился Никита Чарушин в средней художественной школе, а затем в Академии художеств на живописном отделении. После окончания Академии для молодого художника наступил сложный период поисков своего пути в искусстве. Он вспоминает: «Я обернулся к прошлому после смерти отца, но не вдруг... Я разбирал свои детские работы и понял, что могу двигаться своим путем. Сильной встряской для меня была встреча заново с работами Курдова, Лебедева, Конашевича, Тырсы, Лапшина, с работами отца и Васнецова, с художниками той среды, где я жил и существовал».
Важными для Чарушина были встречи с художником-иллюстратором Владимиром Лебедевым, который часто говорил: «Рисовать просто так нельзя — это нелепость. Нужно ставить определенную задачу, чтобы рисование переходило в разряд искусства...» Чарушин хорошо усвоил это. Рисунок стал для него одним из путей овладения знаниями о природе. Художник был убежден, что рисование с натуры должно быть творческим осмыслением пластических уроков природы.
Походы с отцом в лес значительно обострили внимание и наблюдательность художника. «Когда я вижу ветку или комочек птицы на ветке, — рассказывал он, — я хочу знать, что это за птица — зяблик, дикий голубь или дрозд. Это идет уже пластическое наблюдение». Книжные образы животных в работах Н. Е.Чарушина— результат такого пристального наблюдения за ними в природе. Изображая зверей и птиц в рассказе или сказке, он никогда их не очеловечивает. Художник стремился донести до читателя, что звери живут в реальной природе по своим законам.
Рассуждая о традициях анималистики, автор говорит о сочетании в них требований жанра и общехудожественных пластических и образных задач. «Можно рисовать натурально, — отмечает Чарушин, — это не так трудно. А чтобы добавить в рисунок свое, для себя необходимое, нужно иметь особое видение мира. Так, растения растут из одного корня, а стебли разные. К этому стремлюсь». Он постоянно стремится к познанию мира. Поэтому не случайно его обращение к станковой графике. Художник выполняет отдельные литографские цветные листы, работает также акварелью и гуашью, темперой и тушью.
Музейные литографии «Совята» (1977) и «Сидящий бабуин» (1980), выполненные в приглушенной цветовой гамме, тем не менее создают яркие, запоминающиеся образы. Краски перетекают одна в другую, создавая удивительно тонкую цветовую гармонию. Изысканность цвета и формы подсказывает сама природа. Художник подмечает, что у каждого зверя есть свое эстетическое содержание и стремится отразить его в анималистических произведениях, которые признаны эталоном книжной иллюстрации.
Марина Константинова, завсектором современного искусства