Каждый раз на Новый год вся страна с любопытством наблюдает за одним и тем же позорным спектаклем, действия которого разворачиваются не на сцене, а вокруг неё. Охота за билетами на «Щелкунчика» давно перестала быть просто праздничной традицией. Когда-то это была светлая новогодняя история, семейный поход в театр, ожидание чуда. Сегодня же — всероссийский скандал, в котором искусство оказалось заложником денег. Главный балет страны фактически превратили в закрытое мероприятие для избранных, куда обычному зрителю путь закрыт. Ценники такие, что даже у богатых людей глаза на лоб лезут.
Не выдержал даже Николай Цискаридзе — человек, который сам выходил на сцену в «Щелкунчике» в образе Принца на протяжении более двух десятков лет. Легендарный танцовщик просто отказался участвовать в этом абсурде и публично обозначил свою позицию:
«Я туда не пойду».
И это говорит человек, который занимает престижную должность ректора, получает достойную зарплату и точно не бедствует. Но даже для него полмиллиона рублей за один вечер — это не роскошь, а безумие. Он честно и прямо сказал:
«Я зарабатываю своим трудом и не располагаю лишними миллионами, чтобы кормить эту прогнившую систему».
Давайте без эмоций разберёмся, что именно так разозлило народного артиста и почему поход в государственный театр вдруг стал стоить как годовая зарплата учителя.
«Я не олигарх, чтобы платить такие деньги за балет»
Цискаридзе всегда был человеком резких и точных формулировок. И на этот раз он не стал сглаживать углы. Комментируя своё решение проигнорировать главную зимнюю постановку, он подчеркнул: вопрос не в равнодушии к искусству и не в утрате интереса к балету. Причина предельно приземлённая — финансы.
Он откровенно признался, что живёт на те деньги, которые получает за свою работу. Эти средства — результат многолетнего труда, педагогической и административной нагрузки, ответственности за будущее балета. Он не высокопоставленный чиновник и не олигарх, чтобы легко расставаться с суммами в сотни тысяч рублей ради одного вечера в зале. Его слова о «лишних миллионах» прозвучали как жёсткий диагноз всей билетной политике театра.
Артист напомнил: ажиотаж вокруг «Щелкунчика» существовал всегда. И в советские годы, и в лихие девяностые люди дежурили у касс, составляли списки, терпели мороз и бесконечные очереди. Но тогда это было искреннее стремление прикоснуться к искусству. Человек знал: да, билет будет дорогим, но всё же посильным. Сегодня же ситуация больше напоминает закрытые торги, где выигрывает не тот, кто любит балет, а тот, у кого кошелёк толще.
Для человека, который знает сцену изнутри и понимает цену каждому па, такой перекос выглядит оскорбительно. По мнению Цискаридзе, театр обязан оставаться пространством для интеллигенции, студентов, врачей, учителей — для тех, кто действительно ценит культуру. А не витриной для владельцев нефтяных скважин и их спутниц, которым зачастую безразлично, что именно происходит на сцене, главное — галочка «я там был».
Полмиллиона за кресло: торги без стыда и совести
Чтобы осознать масштаб происходящего, достаточно взглянуть на официальные аукционы, которые стали нормой в этом сезоне. Лучшие места теперь продаются по принципу «кто больше заплатит», и суммы там фигурируют такие, что у обычного человека кружится голова.
Два билета в партер на предпраздничный показ спокойно уходят за сумму свыше пятисот тысяч рублей. И это далеко не рекорд. Встречались лоты за шестьсот и даже семьсот тысяч. Фактически за пару часов спектакля люди выкладывают деньги, на которые можно купить приличный автомобиль с пробегом, сделать капитальный ремонт или закрыть первый ипотечный платёж в большинстве регионов страны.
Причём старт таких торгов начинается вовсе не с символических сумм. Начальные ставки — сто, а то и двести тысяч рублей. Это автоматически вычёркивает из списка потенциальных зрителей почти всё население страны. Возникает парадокс: театр, существующий в том числе за счёт налогов граждан, де-факто становится недоступным для этих же граждан, оставляя право входа только узкому кругу состоятельных людей.
Администрация, разумеется, объясняет это борьбой с перекупщиками: дескать, лучше деньги поступят напрямую театру. Однако для зрителя итог не меняется — билетов либо нет, либо их цена сравнима с покупкой бриллиантового колье.
Почему билет по официальной цене — миф
Формально у театра есть сайт с государственными ценами — от полутора до пятнадцати тысяч рублей. На бумаге всё выглядит красиво. На практике же покупка такого билета сродни выигрышу в джекпот.
В день старта продаж сайт традиционно перестаёт работать из-за огромного наплыва желающих. Тысячи людей одновременно пытаются зайти, система не выдерживает. А когда страница наконец открывается, выясняется, что все места уже раскуплены. Проходят не минуты — секунды.
Причина известна: в игру вступают автоматические программы, которые мгновенно выкупают всё доступное. У человека, сидящего перед монитором ноутбука с обычной мышкой и клавиатурой, просто нет шансов обогнать алгоритм. После этого билеты всплывают у перекупщиков и в закрытых Telegram-каналах, но уже с накруткой в несколько сотен процентов.
Цискаридзе прекрасно понимает, как устроена эта схема. Он видит, что существующая система не защищает зрителя, а наоборот — создаёт искусственный дефицит и кормит тех, у кого есть возможность обходить правила.
Театр как демонстрация статуса
В результате поход в Большой всё меньше напоминает культурное событие и всё больше — атрибут показного потребления. Многие приходят не ради Чайковского и не ради хореографии, а ради фотографии в ложе и поста в соцсетях с немым посланием:
«Я могу себе это позволить».
В зале оказываются люди, которые большую часть спектакля проводят в телефонах, шепчутся о делах или шуршат упаковками. А настоящие поклонники балета — пожилые театралы, студенты профильных училищ, преподаватели — вынуждены довольствоваться трансляциями или архивными записями.
Поэтому позиция Цискаридзе так важна. Он не просто сетует на высокие цены. Его отказ — это сигнал тревоги. Если ректор Академии русского балета, человек, формирующий будущее сцены, говорит, что не может позволить себе поход в театр, значит система дала серьёзный сбой.
Он не хочет участвовать в этом спектакле тщеславия. Не желает сидеть в зале, где ценность места определяется не любовью к искусству, а толщиной кошелька. И его молчаливое «нет» звучит куда громче любых официальных обращений.
Есть ли надежда?
Пока картина выглядит мрачно. Сейчас всё выглядит так, будто выхода нет. Театр продолжает собирать баснословные барыши, карманы перекупщиков пухнут, а обычный зритель ощущает себя лишним на чужом празднике жизни. Возможно, только честное, прямое слово человека с авторитетом Николая Цискаридзе способно заставить кого-то «наверху» всерьёз задуматься и увидеть, как далеко зашла эта ситуация.
Сегодня культура вместо того, чтобы объединить людей, делит их на «своих» и «чужих»: тех, кто способен выложить около миллиона рублей за один билет, и тех, кто вынужден оставаться за бортом культурной жизни. А ведь «Щелкунчик» — это история о чуде, детской вере и доброте, а не о соревновании кошельков и демонстрации статуса. Печально, что главная новогодняя сказка страны превратилась в символ алчности, где деньги важнее самой магии искусства.
Хочется верить, что однажды Большой театр снова станет местом, где смогут оказаться настоящие поклонники балета, а не те, кто посещает культурные мероприятия лишь с одной целью — «выгулять» свои бриллианты. Пока же остаётся лишь уважение к Цискаридзе — единственному, кто не побоялся сказать правду и отказаться от участия в этом «параде миллионеров».
А вам, дорогие читатели, как кажется: нормально ли, что государственный театр, который содержится за счет налогоплательщиков, превратился в закрытый клуб для богачей? И готовы ли вы отдать за пару часов в партере полугодовую зарплату?