В сентябре 2005 года президент Владимир Путин объявил о начале реализации в России приоритетных национальных проектов. С 1 января 2006-го были запущены первые четыре: «Здоровье», «Доступное и комфортное жилье — гражданам России», «Образование» и «Развитие агропромышленного комплекса». Последний включал три направления: ускоренное развитие животноводства, стимулирование развития малых форм хозяйствования и обеспечение доступным жильем молодых специалистов на селе. В ходе реализации нацпроекта предполагалось увеличить производство мяса на 7 %, молока — на 4,5 %. Объем выпуска продукции личных подсобных и крестьянских (фермерских) хозяйств должен был вырасти на 6 %. Также планировалось построить почти 1,4 млн м2 жилья и улучшить жилищные условия 31,64 тыс. молодых специалистов в сельской местности. Объем финансирования проекта в 2006–2007 годах составил 34,9 млрд руб. Больше всего средств — почти 16 млрд руб. — за два года получили малые хозяйства: на тот момент на их долю приходилось 93 % производства картофеля, 80 % овощей, 51 % мяса и 55 % молока. Однако впоследствии фокус господдержки смещался в сторону крупных игроков, которые стали формироваться в отрасли. Минсельхоз отчитывался, что контрольные целевые показатели по всем трем направлениям удалось выполнить. В 2008 году нацпроект был преобразован в государственную программу развития сельского хозяйства.
Ставка на животноводство сыграла
За прошедшие 20 лет с момента запуска первого нацпроекта государство направило в отрасль около 4,7 трлн руб. из федерального бюджета. За это время менялись объемы и форматы господдержки АПК, корректировались правила субсидирования и приоритетные направления, и не всегда бизнес положительно оценивал нововведения. Тем не менее начало системной поддержки отрасли со стороны государства было важным и своевременным, считает исполнительный директор практики бизнес-консультирования компании «Технологии Доверия» («ТеДо») Антон Виноградов. Нацпроект пришелся на момент, когда отрасли требовались «длинные» деньги и понятные правила, а ключевые сегменты с высокой добавленной стоимостью (мясо и молоко) оставались инвестиционно недофинансированными, напоминает он. В 2006-м государство стало субсидировать две трети ставки по кредитам, полученным на строительство и модернизацию животноводческих комплексов на срок до восьми лет. «Выбор направлений для поддержки в целом был рациональным. Ставка на животноводство дала максимальный эффект, потому что субсидирование ставок и запуск кредитной инфраструктуры резко снижали стоимость капитала и делали проекты масштабируемыми», — говорит он.
Нацпроект стал важным и своевременным шагом: он вернул сельское хозяйство в число национальных приоритетов после 1990‑х и обеспечил рост бюджетной поддержки отрасли, соглашается руководитель проектов практики «АПК и потребительский сектор» Strategy Partners Вадим Аникин. Уже в первые годы реализации фиксировался рост производства животноводческой продукции, расширение посевов кормовых культур, увеличение инвесткредитования и внимание региональных властей к аграрной повестке, что подтверждает его нужность для преодоления стагнации начала 2000‑х.
Нацпроект «Развитие АПК» был поворотным и, можно сказать, судьбоносным решением, благодаря которому удалось перезапустить прежде всего животноводческий сектор, оценивает гендиректор Института конъюнктуры аграрного рынка (ИКАР) Дмитрий Рылько. «С начала его реализации животноводство в нашей стране начало ускоренно развиваться. Это привело к повсеместным многочисленным каскадным изменениям аграрного ландшафта России, — отмечает эксперт. — В короткие сроки выросло производство мяса, увеличились объемы его переработки, произошел значительный технологический скачок отрасли. В дальнейшем Россия из крупнейшего в мире импортера мяса превратилась в заметного и растущего экспортера. Появились крупные вертикально интегрированные животноводческие холдинги. Некоторые фермерские хозяйства в рамках нацпроекта тоже стали развиваться, хотя не так интенсивно, как агрохолдинги».
По словам независимого эксперта АПК Александра Корбута, нацпроект обеспечил интеграцию интересов, задач и возможностей государства с интересами, задачами и возможностями бизнеса. «Проект по развитию отрасли отвечал и поддерживал новые компетенции бизнеса, что и обеспечило его очень высокую эффективность», — поясняет он. Важнейшие элементы, которые обеспечил нацпроект «Развитие АПК», — это то, что Россия фактически стала независима по мясу, тогда как до реализации нацпроекта была его импортером № 1 в мире, напоминает Корбут. Так, согласно постановлению правительства, в 2006 году квота на импорт мяса птицы превышала 1,13 млн т, говядины — 462,8 тыс. т, свинины — 476,1 тыс. т.
Нацпроект был своевременным и знаковым, он появился, когда была демонтирована старая система, в период кризиса инвестиций и кадров, когда была сильная зависимость от импорта, соглашается начальник аналитического отдела инвесткомпании «Риком-Траст» Олег Абелев. «Поддержка малых хозяйств и строительство жилья для молодых специалистов были прямым попаданием в ключевую проблему деградации человеческого капитала на селе», — полагает он. Поддержка малых хозяйств была оправдана как социально-экономический элемент и источник занятости, оценивает Виноградов. Жилье для молодых специалистов — правильный сигнал, но само по себе это не решило кадровую проблему без инфраструктуры и повышения уровня доходов, обращает внимание он.
Выбор трех направлений поддержки Аникин в целом оценивает как логичный и целесообразный. Ставка на ускоренное развитие животноводства позволила переломить спад по производству мяса и частично стабилизировать производство молока, а стимулирование малых хозяйств укрепило фермерский сегмент и личные подсобные хозяйства, которые тогда обеспечивали значительную долю продовольствия, комментирует он. «Направление по обеспечению жильем молодых специалистов на селе было менее масштабным финансово, но сыграло системную роль для кадрового воспроизводства на селе и стало важной основой последующих программ сельской ипотеки и комплексного развития сельских территорий», — считает он.
Ведущий научный сотрудник Центра агропродовольственной политики Института прикладных экономических исследований РАНХиГС Денис Терновский отмечает, что фокус на развитие малых форм хозяйствования в первом нацпроекте оказался противоречивым. «С одной стороны, динамика роста объемов производства фермерских хозяйств вполне впечатляет, но с другой — именно в период старта нацпроекта стали широко известны агрохолдинги, и рост сельского хозяйства за 20 лет — это главным образом увеличение выпуска в сельхозорганизациях, — комментирует он. — Ориентируемся на поддержку животноводства, а в фермерских хозяйствах опережающими темпами растет растениеводство, которое получает меньше ресурсов».
Не всегда очевидны выводы и о влиянии нацпроекта на производство в хозяйствах населения, продолжает Терновский. Вытеснение животноводства в сельхозорганизации, конечно, напрямую сократило занятость и доходы сельского населения, но одновременно это повысило производительность труда в сельском хозяйстве, привело к не всегда гладкому, но результативному перетоку рабочей силы в более производительные отрасли при росте объемов выпуска сельскохозяйственной продукции. «Последнее десятилетие — второе со времени старта нацпроекта — мы наблюдаем положительные эффекты этой трансформации: с одной стороны, сближение доходов сельского и городского населения, с другой — снижение реальных цен на свинину и мясо птицы», — комментирует он.
При этом выбор животноводства как основного направления реализации нацпроекта в тех условиях был вполне оправдан, уверен эксперт: имелась база спроса, отрасль хорошо масштабировалась, были доступны собственные кормовые ресурсы, открыт доступ к внедрению самых современных технологий. «Там, где был ресурс импортозамещения, которым можно управлять с помощью тарифной политики, ставка сыграла. Это в первую очередь касается производства мяса, — рассуждает Терновский. — Там, где нужно было ориентироваться только на увеличение совокупного спроса, как в производстве молока, результаты оказались скромнее. Но здесь не только и не столько проблемы аграриев, сколько вклад общей стагнации доходов населения после кризиса 2008 года и до начала 2020-х».
20 лет назад необходимо было снизить зависимость от импортной продукции, кроме того, животноводство является локомотивом смежных цепочек, вторит ему Виноградов. «Животноводство формирует спрос на корма, предполагает развитие растениеводства и дает больший потенциал роста сельхозпроизводства, чем просто цель по наращиванию экспорта зерна, — комментирует он. — Сейчас, спустя 20 лет, видно, что “мясная” часть стратегии сработала быстрее и устойчивее, тогда как молочное направление оказалось более инерционным из-за длинного цикла, необходимости параллельно развивать генетику, кормовую базу, переработку и управлять биорисками».
Инвестиций в молоко не было бы без господдержки
Оценивая с дистанции в 20 лет, можно с уверенностью сказать, что нацпроект «Развитие АПК» стал для молочной отрасли поворотным и исторически важным событием, отмечает гендиректор Национального союза производителей молока (Союзмолоко) Артем Белов. «Проект появился в тот момент, когда отрасль, пережившая глубокий кризис 1990-х, остро нуждалась не просто в разовых вливаниях, а в системной стратегии. Он впервые четко обозначил агропромышленный комплекс как государственный приоритет и, что критически важно, подкрепил эти намерения серьезным финансированием», — рассказывает он.
Выбор направления на ускоренное развитие животноводства с целевыми показателями по молоку был абсолютно своевременным и дальновидным, продолжает Белов. Молочное скотоводство — одна из самых капиталоемких и долго окупаемых подотраслей сельского хозяйства. Без доступных долгосрочных инвестиций частный бизнес просто не мог бы рисковать, вкладываясь в строительство современных ферм. Нацпроект через механизм субсидирования процентной ставки по кредитам создал эти условия. «Именно эта мера стала катализатором, который привлек в отрасль десятки миллиардов рублей частных инвестиций и позволил начать масштабное техническое перевооружение», — подчеркивает глава союза.
После перестройки сельское хозяйство находилось в упадке. Многие хозяйства, созданные в советское время, были разрушены, и только благодаря новому руководству страны в АПК в 2000-х годах стали происходить позитивные изменения, обращает внимание представитель ГК «ЭкоНива». «Если бы не нацпроект “Развитие АПК”, предполагающий эффективную господдержку в различных формах, возможно, “ЭкоНива” никогда и не стала бы заниматься молочным животноводством, потому что это самая капиталоемкая и долгая с точки зрения окупаемости подотрасль сельского хозяйства, — отмечает он. — Будучи небольшим предприятием, которое развивается только на собственные средства, компания не пришла бы в этот бизнес и не достигла таких результатов. Кредиты на выгодных условиях, надежная поддержка финансовых партнеров позволили группе расширять и наращивать производство, открывать новые животноводческие комплексы, собственные комбикормовые цеха, выходить в новые регионы по всей России, а также заняться самостоятельной переработкой молока-сырья».
В итоге чуть больше чем за 20 лет «ЭкоНива» стала крупнейшим производителем сырого молока не только в России, но и в Европе, продолжает представитель компании. Благодаря доступному финансированию она получила возможность закупать хорошее оборудование, доступ к мировым технологиям, генетике и селекции, это придало сильнейший импульс развитию молочного животноводства. «Сегодня под управлением “ЭкоНивы” 42 современных животноводческих комплекса, включая строящиеся. Все они полностью укомплектованы племенным стадом собственной репродукции. Группа уже перешагнула рубеж в 1 млн т сырого молока в год и уверенно увеличивает валовой надой и продуктивность своего поголовья», — отмечает представитель компании.
С 2006 года система господдержки развивалась и дополнялась, однако самыми эффективными и фундаментальными механизмами, заложенными тогда и сохранившими свою актуальность, Белов считает два. Во-первых, это доступное долгосрочное инвестиционное кредитование, которое остается «золотым стандартом» поддержки. Плюс компенсация капитальных затрат, которая позволила серьезно снизить сроки окупаемости. Во-вторых, это создание специализированных институтов развития — Россельхозбанка и «Росагролизинга». «Эти институты не просто распределяли средства, а стали технологическими инструментами, которые обеспечили финансовую и техническую доступность инвестиций для аграриев на десятилетия вперед. Они создали предсказуемую среду, в которой бизнес смог строить долгосрочные планы», — говорит он.
Среди самых эффективных мер господдержки в «ЭкоНиве» выделяют поддержку крупных проектов: субсидирование инвестиционных кредитов, выданных на строительство молочных ферм, субсидии на компенсацию капитальных затрат (CAPEX). «Еще одно важное направление — поддержка социальной инфраструктуры в селах. Комфортные условия жизни — один из ключевых факторов в борьбе с дефицитом кадров в отрасли», — добавляет представитель компании.
По мнению Белова, роль государственной поддержки была максимальной именно в период реализации первого нацпроекта и последовавшей за ним государственной программы — примерно с 2006-го по 2012–2014 годы. «Это был период активного “догоняющего” развития, когда отрасль восстанавливала утраченные мощности и делала качественный скачок за счет масштабного внедрения импортных технологий и генетики, — вспоминает эксперт. — Государственные инвестиции тогда сыграли решающую роль в изменении самой парадигмы — превращении сельского хозяйства из дотационной сферы в современный, инвестиционно привлекательный бизнес».
Для Союзмолока важным событием в этот период стала разработка Программы развития молочной отрасли до 2020 года, продолжает он. Она была поддержана Минсельхозом, и те инструменты, которые предложил сам бизнес, вошли в госпрограмму — это и компенсация капитальных затрат при строительстве ферм, и выделение отдельной строки на субсидию на 1 л товарного молока, льготные короткие и инвестиционные кредиты и т. д.
Свиноводство создали фактически с нуля
За 20 лет, прошедших с момента старта первого нацпроекта по развитию АПК и, в частности, животноводства, свиноводы проделали огромную работу: отрасль была создана практически с нуля, построены новые предприятия. Инвестиции превысили 600 млрд руб., ежегодный темп роста производства составлял 5–10 %. С 2005 по 2025 год объем производства свинины в России вырос почти в 11 раз. Если в 2005 году мясопереработчики импортировали почти 100 % мяса — и свинины, и говядины, и птицы, — то к 2020-му наша страна уже вошла в топ-5 мировых производителей свинины, подчеркивает гендиректор Национального союза свиноводов (НСС) Юрий Ковалев. Сейчас топ-20 свиноводческих компаний контролируют примерно 80 % рынка, всего в отрасли работает около 100 компаний.
За последние 10 лет продовольственная инфляция превысила 90 %. Мясо птицы и говядина, по данным НСС, выросли в цене на 50–70 %, а потребительская цена на свинину увеличилась лишь на треть. Главная причина такого сдержанного удорожания — высокие темпы прироста производства, которые были в последние 20 лет. При этом потребление свинины за последние 10 лет прибавило 33 %, тогда как общее потребление мяса за этот период увеличилось только на 16 %.
Заместитель министра сельского хозяйства Роман Некрасов в декабре на международной научно-практической конференции «Свиноводство-2025» отметил, что свиноводство в последнее время является одной из наиболее динамично развивающихся отраслей. А решение Минсельхоза о возобновлении льготного кредитования отрасли в этом году позволит нашей стране занять место в числе мировых лидеров по объему производства продукции свиноводства.
К 2030 году прирост производства свинины должен составить 1 млн т в живом или 750 тыс. т в убойном весе, а экспорт — выйти на показатель 650 тыс. т. Для реализации планов по наращиванию производства и экспорта государством было принято решение в течение этого года выдать свиноводам инвестиционных кредитов примерно на 120 млрд руб. Новые проекты будут реализовываться в основном в ЦФО, так как там живет почти половина населения страны, но также идут инвестиции в увеличение производства свинины на Урале и в Сибири, уточнил Ковалев.
Отрасли больше не нужны ежегодные темпы прироста на 5–10 %, которые были до 2024 года, подчеркивает Ковалев. «Мы выполнили основные задачи, связанные со снижением импорта, ростом потребления и экспорта, — отметил он. — Начиная с 2025 года ежегодный рост производства будет составлять порядка 1–3 %. Такие показатели позволят бизнесу развиваться и сбалансируют риски, связанные с резким всплеском спроса или снижением производства, например по эпизоотическим причинам».
Сейчас задача нашей страны — войти в пятерку мировых лидеров по экспорту свинины, что требует увеличения отгрузок на внешние рынки до 350–400 тыс. т. По прогнозам НСС, на показатель в 400 тыс. т наши экспортеры выйдут уже по итогам 2025-го. Это, уточнил Ковалев, порядка 8 % от текущего производства, и достаточно хороший показатель, который в денежном выражении составляет порядка $1 млрд.
Важно поддержать приоритетные направления
На долю российского АПК приходится около 4,5 % ВВП страны, в 2025 году сельское хозяйство во многом шло по траектории, заданной общеэкономическими трендами и проблемами предыдущих лет, обращает внимание директор по аналитике «Инго Банка» Василий Кутьин. Аграриям пришлось работать в условиях резко подорожавших заемных средств, значительно возросших затрат на материально-технические ресурсы и снижения цен на сельхозпродукцию, ограниченных возможностей для экспорта, поиска новых источников финансирования. «Государство в 2025 году продолжало наращивать поддержку отрасли, причем в наибольшей степени было поддержано льготное кредитование, которое считается самой эффективной мерой обеспечения финансового благополучия отрасли и которое в большей степени пострадало от высокой ключевой ставки ЦБ, — комментирует он. — Первоначально сумма на субсидирование льготных кредитов на 2025 год была предусмотрена в два раза больше, чем в 2024-м, — почти 190 млрд руб., но в конце года она была увеличена еще на 60,5 млрд руб. и превысила 250 млрд руб. В условиях ожидаемого плавного смягчения денежно-кредитной политики в 2026–2027 годах рыночные ставки кредитования слишком высокие для АПК, поэтому льготное кредитование — главный залог экономической стабильности сельского хозяйства, оно закладывает основу развития на стратегический горизонт ближайших трех-пяти лет». К 2030 году объем производства в АПК должен вырасти не менее чем на 25 % по сравнению с 2021 годом, а уровень обеспеченности аграриев семенами отечественной селекции — с текущих 67,6 % до 75 %, напоминает Кутьин. «Сегодня поддержка генетики и селекции должна обязательно входить в число приоритетных направлений работы российского агрокомплекса, — уверен он. — В ближайшие годы требуется укрепить базу АПК, обеспечить его технологический суверенитет на основе развития биотехнологий, увеличения доли собственных семян, селекционного и генетического материала, подготовки кадров. В качестве меры поддержки государство возмещает селекционно-семеноводческим центрам почти 50 % понесенных затрат, что позволяет существенно повысить эффективность работы».
«Мираторг» — крупнейший в стране производитель свинины и говядины, в 2006 году входил в число ведущих импортеров и дистрибьюторов мяса. Квота компании на 2006 год по ввозу свинины составляла 90 тыс. т, говядины — 80 тыс. т, мяса птицы — 60 тыс. т. В том же году «Мираторг» объявил о планах строительства в рамках нацпроекта «Развитие АПК» Корочанского мясоперерабатывающего комплекса в Белгородской области с инвестициями в 50 млн евро, писал «Коммерсантъ». Заявленная проектная мощность составляла 2 млн свиней в год. Бывший тогда губернатором Белгородской области Евгений Савченко оценивал проект как «судьбоносный» для региона: тогда там планировалось создать мощности по производству не менее 200 тыс. т свинины в год. Также «Мираторг» планировал к 2010 году создать в России холдинг по производству и переработке мяса, в который, кроме животноводческих ферм и предприятий переработки, войдет собственное производство зерна и комбикормов с объемом инвестиций около $150 млн.
Сейчас бизнес «Мираторга» — это не только производство «от поля до прилавка», холдинг также занимается селекцией и семеноводством, выпускает кожевенные полуфабрикаты, газонные травы, готовую еду и др., развивает фирменную торговую сеть. «Наша компания уже на протяжении 20 лет является крупным инвестором в российский АПК. Мы подсчитали, что общий объем вложений на конец 2024 года составил 560 млрд руб. Основные, наиболее крупные средства были вложены в 2000-х и 2010-х годах», — говорил летом 2025 года президент агрохолдинга Виктор Линник (цитата по «Интерфаксу»).
Еще один нынешний лидер мясного рынка — группа «Черкизово» — была создана в 2005 году как объединение АПК «Черкизовский» и АПК «Михайловский». В мае 2006-го она провела IPO на Лондонской фондовой бирже и привлекла $251,3 млн. «Мы используем финансовые средства, полученные в результате дополнительной эмиссии акций, для потенциальных приобретений мясоперерабатывающих и птицеводческих активов, для снижения долговой нагрузки и для инвестиций в свиноводческий бизнес, — говорил тогда гендиректор «Черкизово» Сергей Михайлов. — Наша цель — стать лидером мясной индустрии России». Капзатраты компании в 2005 году составили $85,8 млн, в том числе инвестиции в мясопереработку — $8,5 млн, в производство мяса птицы — $37 млн, в производство свинины — $40 млн. В 2006-м компания планировала вложить $160 млн, в основном средства предполагалось направить на развитие производства свинины, писал «Взгляд».
Сейчас «Черкизово» — крупнейший в стране производитель мясной продукции. Группа входит в тройку лидеров на рынках куриного мяса, индейки и продуктов мясопереработки. Деятельность компании охватывает все звенья в производственно-сбытовой цепи — от растениеводства и производства комбикормов и выращивания свиней и птицы до производства мясной продукции и ее реализации. Производственные мощности включают 15 бройлерных птицекомплексов, комплекс для индейки, 20 свинокомплексов, 13 мясоперерабатывающих предприятий, 13 комбикормовых заводов, маслоэкстракционный завод и 367 тыс. га сельскохозяйственных земель.
Главная мера — доступные кредиты
Антон Виноградов к наиболее эффективным мерам господдержки АПК относит льготное кредитование (включая оборотное) и льготный лизинг: они напрямую снижают стоимость долга и делают проекты масштабируемыми. «Можно выделить некоторые принципы господдержки, которые в разное время то усиливались, то ослабевали, но остаются актуальными сегодня. Во-первых, это длинные инвестиционные деньги, увязанные с KPI эффективности (продуктивность, себестоимость, ветстатус), а не к факту стройки. Такой механизм выглядит более оправданным, чем разрозненные компенсации затрат. Во-вторых, также важны механизмы разделения рисков: госгарантии / портфельные гарантии и страховые инструменты. Это повышает кредитоспособность отрасли без бесконечного наращивания прямых расходов бюджета», — перечисляет он.
Льготное кредитование и субсидирование процентной ставки (краткосрочные и инвестиционные кредиты) — ключевая мера поддержки отрасли, которая позволила резко нарастить объем банковского финансирования АПК и запустить волну модернизации ферм, переработки и логистики, соглашается Вадим Аникин.
За 20 лет меры поддержки аграриев менялись, их было очень много, и это нехорошо, считает Александр Корбут. «Государственная программа все-таки должна иметь преемственность и последовательность», — обращает внимание он. Из тех форм господдержки, которые ранее были у аграриев, но потом их отменили, он выделяет погектарные субсидии. По его мнению, эта мера поддержки была бы очень хорошим и важным инструментом для обеспечения постоянного и четкого функционирования растениеводства на длительный период времени. «Очень важной мерой господдержки было субсидирование кредитов. Однако нужно признать, что в условиях высокой ключевой ставки, которую мы наблюдаем сейчас, инструмент стал не очень эффективным, — продолжает эксперт. — И это, кстати, тоже показывает, что, с одной стороны, у нас есть хорошие инструменты, но вместе с тем даже самый хороший инструмент должен постоянно адаптироваться под текущую ситуацию. В данном случае неизменность механизмов поддержки может вести к весьма неблагоприятным последствиям».
Наиболее эффективные меры, которые продолжают действовать или эволюционировали, — субсидирование процентных ставок по инвестиционным кредитам, единая региональная субсидия, стимулирование экспорта и страхования урожая с высоким уровнем софинансирования, потому что страхование для многих аграриев — довольно дорогая услуга, считает Олег Абелев. Максимальной роль господдержки, по его оценке, была в 2008–2014 годы, особенно в сегменте животноводства и садоводства, когда в 2010 году была принята Доктрина продовольственной безопасности: государство через софинансирование фактически создавало с нуля новые высокотехнологичные подотрасли.
Дмитрий Рылько считает, что максимально важной роль господдержки агросектора была на первых этапах действия нацпроекта — отрасли на начальном этапе нужен был очень сильный первый толчок, и он состоялся.
Если оценивать значимость господдержки для АПК по внешним проявлениям, то, наверное, это рост урожайности и увеличение объемов производства продукции животноводства, в основном свинины и птицы, рассуждает Корбут. Максимальными показатели роста в этих секторах были до 2015–2017 годов, затем увеличение эффективности стало снижаться — не потому, что господдержка не нужна или не работала, а потому, что невозможно поддерживать постоянно высокий рост, не меняя инструменты господдержки, не меняя позиции, подчеркивает он.
По мнению Виноградова, господдержка АПК играла важную роль на протяжении всего прошедшего периода. Сначала запуск инвестиционного цикла в животноводстве: в этот период поддержка «включила» кредитный мультипликатор — субсидирование ставки на длительные сроки, лизинг, формирование институтов кредитования. Секторами-бенефициарами стали промышленное птицеводство и свиноводство. «Потом был период усиления роли поддержки в рамках импортозамещения и перестройки цепочек, здесь господдержка стала не только про инвестиции, но и про структурную замену импорта, локализацию и расширение внутреннего рынка для отечественного производителя, — рассказывает он. — Далее период можно назвать масштабированием льготного кредитования как базового финансового инструмента отрасли. Именно кредит стал системообразующим каналом поддержки оборотного капитала и сезонного финансирования. Это особенно критично для растениеводства (сезонность) и переработки (запасы/сырье), а также для капиталоемких сегментов при высокой ставке».
Сегодня значимость господдержки АПК по-прежнему высока, но она должна быть не просто источником денег для наращивания выпуска продукции, а архитектурой снижения рисков и стоимости капитала, переключать отрасль с экстенсивного на интенсивный рост: продуктивность, генетика/семена, ветбезопасность, переработка, логистика, цифровизация и климатическая устойчивость, перечисляет Виноградов.
Значимость господдержки для АПК по-прежнему критически важна, но влияние государства в отрасли изменилось: из создающей поддержка стала стабилизирующей, говорит Абелев. «Из ключевых приоритетов я бы, наверное, выделил и зеленую повестку, и технологический суверенитет, и глубокую переработку. Ну и конечно, более точечное распределение поддержки, — отмечает он. — Если в начале нулевых ее оказывали практически всем, то сейчас это более адресная история с помощью тем, кто может развиваться и без поддержки».
Роль господдержки в АПК остается высокой и сейчас, но, кроме прямой господдержки, у нас еще развивается госрегулирование, которое тоже влияет на отрасль, обращает внимание Рылько, добавляя, что порой сложно провести грань между поддержкой и регулированием.
Сегодня значимость господдержки нисколько не уменьшилась, но ее характер и фокус изменились, обращает внимание Артем Белов. «Мы перешли от задач восстановления и импортозамещения к задачам технологического суверенитета, экспортного роста и повышения эффективности, — подчеркивает он. — Сейчас поддержка должна быть более точечной и таргетированной». По его словам, ключевыми становятся меры, стимулирующие развитие собственной генетики и селекции, биотеха, роботизации, а также комплексные решения для глубокой переработки и логистики экспорта. «В этом контексте новый национальный проект “Технологическое обеспечение продовольственной безопасности” — это логичное и необходимое продолжение курса, начало которому было положено 20 лет назад», — говорит он.
В подготовке статьи участвовала Елена Долбунова.