Мир делится на две категории стран: те, кто платят за своё существование, и те, кому платят за то, что они просто есть. Гренландия — гроссмейстер второй лиги. Пока все спорят о её ледниках, полезных ископаемых и природных креветочных фермах, настоящая игра идёт в другой плоскости: как самый большой остров мира умудряется конвертировать свою географическую неуместность, ледяную пустыню и крошечное население в гарантированный доход.
Гренландия — не экономика в привычном смысле, а настоящий мастер-класс по выживанию и торгу, где главный актив — не природные богатства, а готовность соседей заплатить за то, чтобы остров не стал чужим. Собрал 13 фактов, которые дополняют мои прошлогодние статьи о Гренландии, чтобы вы могли делать собственные выводы.
1. Половина гренландского бюджета — не заработанные деньги от налогов, а дотации из Копенгагена. Примерно как если ваш личный бюджет на 50% состоит из ежемесячных переводов от богатого родственника. Удобно? Да. Независимо? Нет. Именно в этой парадигме живет остров. Без датских крон замерзла бы не только земля, но и кассовые аппараты в магазинах Нуука. Если считать в процентах от объема экономики, то из Дании приходит пятая часть валового продукта острова.
2. Главный экспортный товар острова — вовсе не креветка, а право её вылавливать. Гренландские холодноводные креветки — деликатес. Но самая хитрая сделка: квоты на их вылов продаются... правильно, европейским (в основном датским) компаниям. Островитяне получают деньги авансом, а рыбацкие концерны с материка — право опустошать свои же квоты. Вот такая бизнес-модель, где местные часто оказываются в положении третьего лишнего.
3. Ледник — склад для будущего, который уже начали вскрывать. 7% мировой пресной воды законсервировано в гренландском льду. Пока все спорят о таянии, умные люди выстраивают логистику: чистейшую воду уже начали экспортировать в бутылках, встречал такую в зарубежных магазинах и она дороже, чем вода из Байкала. Arctic Ice Company экспортирует лёд из гренландских ледников в Дубай для премиальных баров.
Когда нефть закончится, вода станет новым золотом. И у Гренландии его — на триллионы. На продажу льда тоже выдают лицензии за деньги. Зачем? Ответ прост:
«Эта вода в противном случае все равно нами бы не использовалась».
Проще говоря, всё равно растает, чего жалеть-то?
4. Охота на тюленя — не традиция, а дотируемый Данией проект. Причем двуличный: страна голосует за запрет промысла тюленя, а в Гренландии дотирует единственный кожевенный завод, чтобы у эскимосов была «историческая занятость». Цинизм? Нет, так Копенгаген покупает лояльность и защищает остров от обвинений в жестокости. Простой сменой термина. «Отрицательный рост», знаете ли, не только у нас поселился.
5. Самый большой частный работодатель после государства — туристические гиды. Но не те, что водят экскурсии. А капитаны, которые возят богатых туристов к ледникам на вертолетах и яхтах. Сезон короткий, но всего один фрахт на неделю со стороны какого-нибудь скучающего миллионера приносит доход, как лавка с сувенирами за полгода. Туризм здесь не массовый, зато путешественники обеспеченные и щедрые.
6. Редкоземельные металлы есть, но добывать их экономически невыгодно. Пока. Китай контролирует 80% мирового рынка. Нераспечатанные запасы в Гренландии — отличная альтернатива, когда технологии добычи в условиях вечной мерзлоты год от года совершенствуются. Пустить китайцев и получить инвестиции от тех, кто уже умеет, вполне разумный вариант, даже если пока их там нет.
7. 95% экспортных доходов обеспечивают именно рыба и морепродукты, поэтому Гренландию и считают «островом креветок». Ценных элементов в земле и под водой очень много, но массовую добычу никто не разрешал и разрешать до этого года не планировал. Например, на уране могли бы заработать в разы больше, чем на дарах моря.
8. Месторождения Кванефьельд, Аланкуат и Килават очень богатые. Но в 2021 году из-за экологических соображений его добычу, а также добычу нефти и газа запретили. Трудно судить, кто больше тормозит развитие горнодобывающей промышленности, несмотря на потенциальные экономические выгоды — местные или датчане. По гренландской прессе мне показалось, что все-таки сами гренландцы. Но диссонанс «экологи — промышленники» там наблюдается еще с 1970-х годов, начиная с истории на полиметаллическом месторождении «Чёрный ангел».
9. У Гренландии нет внешнего долга. Вообще. Звучит как фантастика в современном мире, где даже низкодоходным экономикам позволено наращивать госдолг до 57% от валового продукта. Но зачем брать в долг, если тебе щедро платят за само существование? Датские дотации — это и есть беспроцентный, безвозвратный кредит на поддержание текущего статус-кво.
10. Местные фермеры — самые субсидируемые в мире на душу населения. По-честному, вырастить килограмм картошки в теплице за полярным кругом стоит может и не как iPhone, но как несколько килограмм говядины точно. Но Дания платит. Почему? Чтобы островитяне были сыты. Любые проблемы с логистикой способны оставить Гренландию без привозного продовольствия. Свои, пусть и дорогие овощи — вопрос устойчивости всей системы.
11. Электроэнергия в Гренландии на 70% зеленая. Но не из альтруизма. ГЭС строили не ради ESG-концепции, а потому что везти уголь и нефть сюда безумно дорого. Ледники и реки дают дешевую (относительно) энергию. Вот такой парадокс: самое экологичное в Гренландии — результат циничного экономического расчёта.
12. Цена хлеба в 350 рублей, которую я в прошлом году показывал — это на 25% датский НДС. Как я уже писал, убери этот налог — и булка сразу станет дешевле. Но Копенгаген не может сделать исключение для острова: правила едины. Американец же первым делом пообещает нулевой налог с продаж, как на Аляске. И это не мечта, а простая арифметика.
13. Самый быстрорастущий сектор гренландской экономики — IT и телеком. Спутниковый интернет, дистанционное управление, цифровые услуги для судов и туристов. В 21 веке границы превращаются в формальность, в тундре можно быть айтишником на удалёнке для жаркой Калифорнии. Интересно, что по мере таяния льда покрытие улучшается. Ирония: чем суровее природа, тем выше запрос на цифровизацию.
14. Население Гренландии практически не растет, а в отдельные периоды даже сокращается за счет уезжающих на материк. Зато растет ВВП на душу населения острова, уже в районе 60 тысяч долларов. Статистическое благосостояние становится выше в силу логики малых систем. Датские дотации делятся на меньшее число людей, а меньше народу — больше крох на брата. Неэтично, но экономически объяснимо.
15. Главный экономический актив Гренландии — не креветки и не лед. И даже не редкоземы. И уж тем боле не уран! Ее богатство — географическое положение, которое все предшествующие века считалось ее недостатком. Контроль над морскими путями в Арктике и огромная исключительная экономическая зона, вот за что платят и будут платить острову. Всё остальное — лишь приложение к этому козырю.
Как вы думаете, куда в итоге придрейфует Гренландия?
Друзья, благодарю за лайки — ваша поддержка помогает не бросать этот канал. Подписывайтесь на мой телеграм, чтобы читать о ценах, зарплатах и прочем насущном, о чем в Дзене ни-ни. А предыдущие статьи гренландского цикла есть в подборке: