Из кабинета профессора, тяжело открывая увесистую белую дверь вышли две девушки. Обе молчали. На отрешенном лице Яны читалось раздражение от внешних проявлений жизни, которая кипела за пределами кабинета: яркий свет ламп, гул голосов снующих по коридору людей в халатах и без них, типичный запах больницы и нагретой солнцем пыли, которая в свете окон летала по коридору, вспениваясь от каждого проходящего человека… Все это обрушилось на девушку сразу, как будто до этого она находилась в вакууме.
Она не побежала. Она вышла. Шаг. Ещё шаг. Её движения были медленными, точными и совершенно пустыми, как у робота.
Взгляд был прикован к концу длинного, бесконечного коридора, где виднелась дверь в лифтовой холл. Она шла к этой комнате на автомате, не видя ничего по сторонам. На стульях и лавочках около дверей сидели люди, некоторые заинтересованно смотрели на проплывающую мимо особу и вторую, семенящую следом, догоняющую.
В руках она сжимала листок бумаги. Тот самый. Сверху - герб медицинского учреждения. Посередине - строчка с диагнозом. Внизу - круглая, чёткая синяя печать. В мозгу не звучало слов профессора. Звучал только один, чёткий, отчеканенный факт: «Средняя продолжительность жизни - 20 месяцев. Диагноз - фатальная инсомния. Прогноз - полтора года. Неизлечимо.» Эти цифры и это слово пульсировали в такт шагам, заглушая все вокруг.
Позади раздался шелест бумаг и быстрые шаги.
-Яна, подожди! Ты забыла…- голос Инги был сдавленным, испуганным и растерянным, как и взгляд. Уверенность в лучшем будущем улетучилась.
Яна не обернулась, просто продолжила идти. Инга догнала, запыхавшаяся, с охапкой других бумаг в руках - каких-то бланков, направлений, сверху которых лежала памятка «О паллиативной помощи населению…». Подруга пыталась всучить их Яне, но та не замечала протянутых рук. Её собственные дрожащие пальцы лишь сильнее сжали тот единственный листок с печатью, смяв его край.
-Куда ты? Давай сядем…- Инга бережно взяла её за локоть.
Яна, наконец, остановилась, повернула голову. Посмотрела на подругу. Но в этом взгляде не было ни паники, ни слёз. Была только ледяная ясность. Ясность человека, который наконец увидел дно пропасти, в которую падает. Больше нет недосказанности и непонимания, есть только этот момент и утекающее время.
-Мне нужно… на воздух,- она высвободила руку и снова пошла. Инга, беспомощно перебирая бумаги, засеменила следом, не зная, что делать. В ее голове было желание приободрить подругу, а другая сторона просила оставить ее в покое и дать осознать ситуацию. Однако, пытаясь заглушить собственную тревогу, Инга все равно говорила - об адресах, о том, что надо позвонить, что «мы что-нибудь придумаем». Но слова разбивались о глухую, непробиваемую тишину, которой Яна теперь была окружена в своей голове.
Яна разжала пальцы. Посмотрела на смятый листок. Чернила от печати чуть размазались. Диагноз. Паллиативная помощь. Контакты.
Она медленно, очень медленно поднесла листок к груди, спрятала его внутрь расстёгнутой куртки.
Потом подняла голову. Посмотрела не на Ингу, а куда-то вдаль, за поток машин, за городскую черту.
-Отвези меня домой, -тихо сказала она. -Просто… домой.
Ехали молча, с закрытыми окнами. Телефон Яны звонил раз за разом, но был проигнорирован, или не услышан… Инга косилась на него, но не решалась сказать подруге взять трубку, или хотя бы отключить звук, чтобы звонки не беспокоили.
Припарковавшись около дома, девушки поднялись в квартиру. Яна открыла дверь, вошла и села. Прямо на пол не разуваясь и в верхней одежде. Инга растерянно стояла рядом и не знала, остаться, или уйти. Она никогда не сталкивалась с такими чувствами и никогда не видела человека, которому оставалось жить считанные месяцы.
-Ян, мне это… Может остаться?-нерешительный вопрос ненадолго включил подругу в реальность, но через мгновение все вернулось обратно.
-Не знаю я… Как хочешь. Я не знаю.
Инга посмотрела на часы, помялась, все еще держа в руках бумажки из больницы. Ей нужно было домой, но оставлять в таком состоянии Яну совсем не хотелось. Человечность пересилила все дела, девушка позвонила домой, что-то сказала и закрыла входную дверь, оставшись в квартире вместе с Яной и новым, страшным, тревожным чувством. Теперь она тоже слышала эту страшную тишину квартиры, от которой бежала ее хозяйка и, чтобы как то ее заглушить - включила телевизор на рандомный канал. Затем она села на пол рядом с подругой и принялась стягивать с нее ботинки.
Яна отодвинула ноги и неожиданно активно принялась снимать обувь. Затем она подняла глаза на подругу, улыбнулась и спокойно сказала:
-Не надо. Сама справлюсь. Я же тебе говорила, что не сошла с ума. Я всего лишь умираю.