Обдумываю идею про то, что я много тревожусь. Ну, как бы, да. Я считаю мир, что ли… местом небезопасным. Окей, применяем техники. Мир небезопасен. Мир — опасное место, в нём может случиться что угодно. Насколько я в это верю? Процентов на 80 точно.
И как это на меня влияет? Я тревожусь. Напрягаюсь. И… поменьше с этим миром, как бы, хочется контактировать. Нет доверия. Нет мысли про то, что что-то я могу здесь сделать.
Такой, конечно, вариант-результат мне не нравится.
На какую мысль я могу это поменять? Я же не могу сказать, что это чудесное, прекрасное, безопасное место. Но все же, а зачем я вообще думаю, что он небезопасен? Потому что в нём реально есть что-то дискомфортное. Опасное. Проблемное. Я себе про это напоминаю. Просто не очень приятно, что я напоминаю себе об этом всё время. Даже когда собираюсь спать.
Попробуем поменять текст.
«В мире действительно есть много сложностей, не очень хороших вещей. Но есть много приятного и хорошего. Очень важно концентрироваться на хорошем. Просто допускаю, что что-то может случиться. И тогда на это надо будет реагировать. Но в целом имеет смысл концентрироваться на позитивном».
Вот я проснусь завтра утром. И безусловно, я могу концентрироваться на плохом. На том, что плохо себя чувствую. На том, что мне 40 и скоро старость. На том, что не хватает денег. На том, что зарабатываю недостаточно, чтобы взять квартиру в ипотеку. На том, что эти квартиры в городе, там будет слишком шумно. Да, негатива много. Я могу на нём концентрироваться. Но это совершенно не помогает.
На чём другом я могу сконцентрироваться утром? Вот я отодвинула в сторону весь негатив и… Чего я хочу?
Позаботиться о себе. Дать внимание телу. Мне хочется, чтобы мне было хорошо. Вкусно поесть. Погулять. Хорошо поработать. Сходить на массаж. Сделать что-то полезное.
Каким должен быть день, чтобы я вечером ощутила удовлетворение? Вот если я обои поклею в коридоре — будет удовлетворение? Не знаю… Может быть, будет, может быть, нет. Сложно сказать. Если я буду весь день сегодня питаться правильно — будет удовлетворение? Может быть, будет. А может, будет ощущение контроля, давления. Надо подумать.
В общем задумалась куда-то в этом направлении, о том, на чем можно сконцентрироваться более или менее позитивном.
Продолжаю читать «Исцеление от эмоционального переедания для переживших травму». Дошла до третьей главы«Успокаиваем свой встревоженный мозг». Она прямо вот подошла под всем эти мои рассуждения о тревоге.
Глава выдалась непростой. Очень. Там в середине есть пометка, что если читать сложно, то можно подышать, успокоиться, дать себе время. Возвращаться к этому материалу стоит только тогда, когда есть внутренние ресурсы. Да, это понадобилось.
Основная мысль: Постоянный, неизбежный стресс в детстве (жестокое обращение, пренебрежение) – это не просто плохие воспоминания. Он буквально меняет химию развивающегося мозга и застревает в теле, как в капсуле времени. Нервная система сбивается с настройки и во взрослом возрасте может срабатывать на полную мощность даже из-за мелких стрессов.
Когда ребенок в опасности, срабатывает древняя система «бей-беги-замри». Выбрасываются гормоны стресса (кортизол, адреналин). Это нормально. Но! Если угроза постоянная (например, от близких людей), а утешения и безопасности нет, у организма нет шанса восстановиться. Эта «тревожная кнопка» залипает во включенном состоянии.
Почему мы хватаемся за еду?
Потому что это самый быстрый способ успокоить эти невыносимые телесные ощущения. Еда дает мгновенное, хоть и кратковременное, облегчение. Она становится «надежным другом». Но это не решает проблему, а лишь загоняет ее глубже. Корень — в нарушенной саморегуляции: мы не научились успокаивать себя сами, потому что в детстве нас не утешали.
Ребенок полностью зависит от взрослых. Их реакция на его страх формирует его будущую способность к самоуспокоению.
· Хороший сценарий: Испугалась грома → побежала к родителям → ее обняли, успокоили → гормоны стресса снизились, тело расслабилось → в памяти закрепилось: «Я в безопасности, меня любят». Так формируется здоровая база для заботы о себе.
· Травмирующий сценарий: Испугалась грома → побежала к родителям → ее отвергли, пригрозили наказанием → страх и стыд усилились, тело осталось в напряжении → гормоны стресса зашкаливают, восстановления нет → вывод: «Мир опасен, мне не на кого опереться». Утешение ищется в еде.
Даже если родители иногда бывают добры, непредсказуемость и токсичная атмосфера (часто из-за их же не проработанных травм) держат ребенка в хроническом стрессе.
Помимо «бей-беги-замри», есть четвертая реакция — «сдайся» (или «заискивай»). Это поведенческая адаптация, когда ребенок пытается угодить, чтобы избежать насилия или получить каплю внимания.
· Бей: Нельзя дать отпор, гнев остается внутри.
· Беги: Некуда бежать, тело готово, но не может действовать.
· Замри: Оцепенение, диссоциация.
· Сдайся: Попытки угодить, стереть себя. Во взрослой жизни это ведет к неумению говорить «нет», выстраивать границы, а накопленная обида часто провоцирует переедание.
Что делать? Учиться успокаивать нервную систему.
Исцеление начинается с того, чтобы дать телу опыт безопасности и саморегуляции, которого не было.
Практика главы заключилась в том, чтобы найти красивый платок (или любимый свитер), «наполнить» его мысленно любовью и поддержкой от своего внутреннего мудрого «Я» (или высшей силы, вселенной — как вам комфортно). И надевать его в моменты тревоги, тяги к еде, стресса. Это как получить духовное объятие, создать физическое ощущение безопасности и уюта. Это не магия, а способ переключить нервную систему из режима «опасность» в режим «безопасно здесь и сейчас».
Наверное хорошая штука, но мне как-то не зашло. Придется искать другой способ.
Итог этой главы – прочитала ее с трудом, потом два дня отдыхала. Надеюсь, что дальше будет легче.
Спасибо тем, кто читает, если вы осилили это текст, надеюсь, что вам было полезно