Многими болельщиками «Детройт Ред Уингз» прошедший вечер ощущался запоздавшим лет на двадцать.
Свитер Сергея Фёдорова с номером 91 должен был висеть под сводами Little Caesars Arena задолго до вчерашнего дня. Его следовало поднять ещё на легендарной Joe Louis Arena — там же, где много лет назад появился баннер Стива Айзермана. Он обязан был последовать за свитером Никласа Лидстрёма. Джерси россиянина достойно быть частью полной истории династии «Ред Уингз» — без звёздочек, без сносок, без затаённой обиды, прикреплённой к ней скобами.
Но этого не произошло. И мы все знаем почему.
На этой неделе Эллиотт Фридман в подкасте 32 Thoughts вслух произнёс то, о чём обычно говорят шёпотом: это случилось бы уже давно, если бы Фёдоров не подписал оффер-шит с «Каролиной Харрикейнз». Тот самый договор, который поставил в неловкое положение владельцев клуба. Тот, который обошёлся Майку Иличу в 28 млн долларов за один сезон. Тот, который превратил переговоры в настоящую кровную вражду.
Тогда всё словно замерло. Фёдоров перестал быть просто будущим членом Зала хоккейной славы. Он стал «сложным». Он стал «неудобным». Тем, кто ушёл — причём не один раз, а дважды. Тем, кто не завершил карьеру в Детройте так, как это сделали Айзерман и Лидстрём. Тем, из-за кого в какой-то момент возникло ощущение, что верности в профессиональном хоккея не существует.
И на протяжении многих лет в организации «Ред Уингз» вели себя так, будто это перевешивает все титулы, которые он помог добыть.
«Ред Уингз» наконец отдали Фёдорову давно заслуженную честь, выведя из обращения его номер 91. Да, это красиво. Да, это трогательно. Да, это правильно.
Но в этом решении чувствуется и груз мелочности.
Невозможно «случайно» так долго тянуть с чествованием игрока, который занимает четвёртое место в истории клуба по голам, шестое — по очкам и третье — по результативности в плей-офф. Нельзя «забыть» первого россиянина — обладателя «Харт Трофи». Нельзя обойти вниманием хоккеиста, который олицетворял скорость, элегантность и доминирование в обеих зонах льда в современной НХЛ. Это было осознанное ожидание.
И теперь, что символично, всё происходит в матче с «Каролиной» — той самой командой, которая и взорвала эти отношения.
Возможно, в этом есть поэзия. Вероятно, это закрытие гештальта. Может быть, организация наконец говорит: «Хватит держаться за прошлое». А возможно — и это нельзя исключать — лишь театральный акт. Финальный кивок в сторону старой раны. Напоминание о том, что когда-то было сломано, прежде чем зажило.
Потому что истина в том, что правы были обе стороны. «Детройт» рискнул, сделав ставку на российского юношу в то время, когда это было редкостью. Его буквально вытащили из системы, которая не хотела его отпускать. Ему дали сцену, династию и наследие. А Фёдоров дал клубу блеск и величие.
Но он также принял деловое решение — даже два. И он это признаёт.
«Уйти из «Детройта» было огромной ошибкой. Это моя вина», — сказал Фёдоров в обращении к болельщикам «Ред Уингз». «Это, безусловно, самое большое и, вероятно, единственное сожаление в моей карьере».
Это не горечь. Это честность. Это время, которое сделало своё дело.
Этот вечер — не попытка сделать вид, будто ничего не было. Это признание того, что случившееся оказалось важнее контрактов, эго и уязвлённой гордости. Это наконец признание того, что союз был, по выражению Фридмана, «чрезвычайно выгодным» для обеих сторон.
Сергей Фёдоров — игрок «Детройта». Он всегда им был. И под сводами арены это должно было отражаться уже много лет назад. Но если именно этот вечер — да ещё и против «Каролины» — окончательно закрывает эту главу мелочности, пусть так и будет.
Поднимайте баннер. Пусть он развивается. И пусть в нём будет только любовь.
Автор: Emma Lingan