Ну вот и Старый Новый год благополучно канул в вечность. Каждый раз в этот день я сочувствую иностранцам: их логический аппарат, воспитанный на четких рельефах, должен просто отключаться при попытке осознать этот лингвистический призрак. «Старый Новый» — это ведь абсолютный оксюморон, нечто вроде «горячего холодца».
Впрочем, тут на помощь могут прийти наши друзья из Армении — у них такой парадокс существует в реальности и называется хаш. Но чтобы окончательно не дезориентировать иноземцев, нам, пожалуй, лучше воздержаться от объяснений. Ведь есть вещи, которые мы и сами не можем объяснить, а просто чувствуем кожей, как часть нашего культурного кода.
Сегодня была первая смена моей «первой смены». Если переводить на человеческий язык: я впервые после затяжного праздничного анабиоза вышла на работу к семи утра. Честно говоря, организм, только-только распробовавший вкус свободы, настойчиво требовал «новые старые каникулы» в честь «старого нового года». Дней так на двенадцать.
Мой личный уровень энергозатрат сейчас таков: после того как я совершила подвиг и полностью оделась, мне пришлось сесть в кресло и немного отдохнуть перед выходом. На мой риторический вопрос мужу: «Как работать, если я уже устала на этапе завязывания шнурков?», он лишь философски промолчал. Но, знаете, втягиваюсь. Потихоньку, без явного скрипа в суставах, механизмы приходят в движение.
В нашем садике есть традиция - каждую вторую среду подают гороховый суп. Если бы вы знали, как он мне надоел за эти годы… Это был символ рутины, гастрономическая константа, не вызывающая ничего, кроме вздоха. Но сегодня, после активной прогулки на морозе, где я самозабвенно подбрасывала снег на горку для детворы (всё тот же «низкий старт», но уже послепраздничный), этот самый горох внезапно показался пищей богов. Особенно вприкуску со свежим хлебом и тем самым зеленым луком, который мы не доели на праздник, и он в каникулы, почуяв весну на подоконнике, вымахал с новой, почти пугающей силой.
Вечер прошел под знаком дня рождения мужа. В какой-то момент, глядя на накрытый стол, я поймала себя на мысли: «Ну сколько можно есть?». Кажется, мой желудок уже готов объявить суверенитет и выйти из состава тела.
Финальный аккорд дня поставила дочь. Уходя, она заметила в коридоре коробку, в которой что-то бережно упаковано.
— Роза? — с надеждой в голосе на отрицательный ответ, спросила она.
— Нет, — ответила я с достоинством человека, обретшего истинное знание. — Семенной картофель. Сорт «Люкс». Ровно шесть штук.
Дочь посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом:
— Ты вышла на новый уровень?