Сколько себя помню, грузинские советские историки, а позднее историки независимой Грузии, образовавшейся после развала СССР (вторые, кстати, делают это более изощрённо), целенаправленно занимались грузинизацией истории Абхазии и абхазского народа. Этот процесс затронул всё: от абхазских фамилий и имён до культуры и топонимики. Однако вместо естественного и честного покаяния перед абхазским народом, который сыграл выдающуюся, фундаментообразующую роль в создании и укреплении самой грузинской государственности, грузинские националисты продолжают опасную игру. Они пытаются ввести мировое сообщество в заблуждение, продвигая антинаучный тезис о том, что современные абхазы ‒ это лишь «апсуйцы», потомки адыгов, которые спустились с гор 300-400 лет назад и насильственно «апсуизировали» некое мифическое «западногрузинское племя абхазов».
При этом грузинские политики, интеллигенция и значительная часть общества с недоумением разводят руками, задавая вопросы: «Чем опять недовольны абхазы? Почему они такие неблагодарные? Когда они поймут, что грузины ‒ их братья, желающие им только добра?». Я полагаю, что они не просто играют на публику ‒ их действительно это волнует. Но, на мой взгляд, подобные вопросы свидетельствуют о некоей форме социальной шизофрении. Чего они ждали от нас? Вы лишаете нас Родины, отказываете нам в праве на собственную историю, вы запрещали нам иметь абхазские школы и пользоваться своим алфавитом. Вы объявляете всё наше достояние грузинским ‒ и за это мы должны вас благодарить?
Многие представители грузинского народа (включая мегрелов и сванов) искренне верят в теорию о том, что Грузии «не повезло» с нынешними абхазами. В их представлении историческая Абхазия была населена исключительно «западногрузинскими племенами», а нынешние «апсуйские варвары» лишь заняли чужое место. Так мыслят те, кто, кичась своей культурой и ставя её выше всех иных кавказских народов, продолжает называть себя гуманным, толерантным и цивилизованным обществом.
Но, слава Богу, далеко не все грузины одержимы этой ненавистью. Мне повезло иметь среди грузин, мегрелов и сванов по-настоящему достойных друзей и родственников, которые с огромной любовью относятся к абхазскому и осетинскому народам. Я горжусь этой дружбой, благодарю за неё Всевышнего и молюсь за этих людей. Однако это не отменяет моей миссии: я был и буду защитником абхазской истории, культуры и языка. Я владею родной речью в совершенстве, вплоть до мельчайших атомов речи, и готов ‒ если мой народ меня поддержит ‒ провести глубокие реформы языка, чтобы популяризировать его в глобальном масштабе.
Когда я думаю о многострадальной судьбе моего народа, я теряю покой. Я вижу и плюсы, и минусы нашего нынешнего этапа развития, но неистово молюсь о процветании Абхазии. Моя цель ‒ объединение общество ради светлого будущего. Несмотря на отсутствие финансовой поддержки, я дни и ночи напролёт занимаюсь исследовательской работой, чтобы вернуть миру подлинную историю нашего народа. Я глубоко признателен Юрию Квициния, Алине Ачба за их готовность включиться в эту большую работу, а Льву Кажевичу Амичба за готовность оказать проекту материальную поддержку. С уважением жду реакции и от других моих соотечественников.
Меня искренне удивляет одно: как агрессивным грузинским националистам удаётся усыплять бдительность целого ряда иных кавказских народов? Ведь не секрет, что многие на Северном Кавказе до сих пор тянутся к Грузии, несмотря на то, что грузинская академическая элита зачастую смотрит на них свысока, оскорбляя за позднее появление письменности и напрочь забывая, что именно эти народы не раз спасали грузин от полного физического уничтожения.
Пару дней назад я опубликовал статью об абхазском происхождении ряда грузинских аристократических фамилий. Моё намерение было мирным: я хотел отрезвить организаторов антиабхазской истерии фактом нашего генеалогического родства. Вместо этого я попал в настоящий шабаш дилетантов и ненавистников, выдающих себя за экспертов. Теперь я вынужден устроить для них настоящий исторический ликбез. Я докажу, что несколько поколений учёных намеренно обманывали их, и пока я не добьюсь торжества исторической правды, я не успокоюсь.
Я возмущён непрекращающимися стенаниями большинства грузинских идеологов, которые, обращаясь к Богу, утверждают, будто им «страшно не повезло» с соседями ‒ с абхазами и осетинами. Позвольте внести ясность, основываясь на сухих исторических фактах: вам с абхазами повезло так, как никогда и нигде в этом мире не везло ни одному народу.
Не будучи грузинами по происхождению и обладая языком, который отличается от грузинского так же радикально, как финский от китайского, именно абхазы освободили территории нынешней Грузии от иноземного влияния и заложили фундамент мощной державы. Важно помнить: в тот период, когда Абхазское царство находилось в зените своего могущества, никакой «Грузии» в помине не существовало ‒ были лишь разрозненные, ослабленные и политически дезориентированные области.
Именно Абхазское царство, столица которого сначала находилась в Анакопии, а затем была перенесена в Кутаиси, стало тем политическим локомотивом, который силой и дипломатией объединил разрозненные княжества. Единое государство XI века возникло не на пустом месте, а на базе легитимности, которую абхазский царь Баграт II (которого в грузинской историографии намеренно именуют Багратом III) получил прежде всего, как прямой наследник по женской линии абхазских царей династии Леонидов.
Следовательно, историческая правда такова: это не абхазы «вошли в состав Грузии», а грузинские земли (Картли, Кахети и другие) были присоединены к мощному и монолитному Абхазскому царству.
Государство, которое в современных учебниках лукаво предпочитают называть «западно-грузинским», во всех современных ему источниках именовалось исключительно «Абхазским царством», а его правители с гордостью носили титул «Царь абхазов». Называть державу VIII-X веков «Грузией» в современном этнополитическом смысле ‒ это вопиющая историческая некорректность. Это была сравнительно компактная, но великая по духу империя, созданная и ведомая абхазской элитой. Игнорировать это ‒ значит не просто ошибаться, а осознанно отвергать прямые свидетельства летописей и подрывать основы собственной легитимности.
Тезис о том, что абхазы (апсуа) якобы переселились с Северного Кавказа 300-400 лет назад, не выдерживает никакой научной критики. Эта концепция является сугубо политизированной, антинаучной и в корне противоречит данным археологии, лингвистики и генетики.
Вопрос о происхождении абхазского народа имеет чёткое освещение в академической науке и опирается на мощную источниковедческую базу, не требующую домыслов.
Античные и византийские авторы I-VI веков н. э. (такие как Плиний Секунд, Флавий Арриан, Страбон, Прокопий Кесарийский и другие) последовательно фиксируют на территории современной Абхазии племена апсилов (Ἀψίλαι) и абасгов (Ἀβασγοί). Их локализация на протяжении веков остаётся устойчивой и совпадает с основными историко-географическими областями Абхазии.
Языковые данные неопровержимо подтверждают этническую преемственность: самоназвание абхазов ‒ апсуа ‒ напрямую соотносится с древним этнонимом «апсилы». Экзоэтноним «абхазы» восходит к форме «абасги», зафиксированной в византийской традиции. Это признается подавляющим большинством серьёзных специалистов-кавказоведов.
Археологические культуры региона, в частности знаменитая Цебельдинская культура, демонстрируют непрерывную линию развития местного населения с древнейших времён. Генетические исследования современных абхазов подтверждают их глубокую автохтонность.
Более того, лингвистическая дистанция между абхазским и адыгским языками свидетельствует о том, что их разделение произошло тысячелетия назад. Это делает физически и логически невозможным сценарий их «мгновенного» появления с гор в XVII веке. Мы ‒ не пришельцы, мы ‒ коренной народ, сохранивший свою идентичность на своей земле вопреки всем попыткам переписать нашу историю.
Археология Абхазии наглядно демонстрирует культурную и демографическую непрерывность от античности к средневековью. В почве, в фундаментах крепостей и в захоронениях отсутствуют даже малейшие признаки массового переселения или замены населения в позднее время. Этнолингвистические характеристики абхазского языка, его уникальная и сложная структура также полностью исключают его появление в регионе в исторически недавний период.
Таким образом, совокупность письменных источников, лингвистики и археологии позволяет сделать единственный научно обоснованный вывод: апсилы и абасги являются прямыми историческими предками современных абхазов (апсуа), а абхазский народ представляет собой автохтонное население Абхазии с глубокой исторической преемственностью.
Грузинские авторы часто указывают на грузинские надписи в храмах Абхазии как на неопровержимое доказательство «грузинскости» территории. Однако этот аргумент рассыпается при сопоставлении с мировой историей. В средневековье грузинский язык в регионе, вслед за греческим, выполнял роль литургического языка церкви и языка канцелярии, подобно тому как латынь служила всей Европе.
Наличие надписей на латыни в Германии не превращает немцев в римлян, а наличие арабской вязи на памятниках Средней Азии не делает местных жителей арабами. Строительство великих духовных центров ‒ Пицунды, Лыхны, Бедии ‒ велось по воле, на средства и под покровительством абхазских царей. Это прямое наследие абхазской государственности, которое лишь значительно позже было интегрировано в общегрузинский культурный контекст.
Грузинский народ действительно обладает одной из древнейших письменностей на Кавказе ‒ грузинский алфавит фиксируется с V века н. э. Это выдающееся культурное достижение, и никто не ставит под сомнение тот факт, что грузинская литература и христианская традиция внесли огромный вклад в общую историю Кавказа.
Однако использовать древность своей письменности как повод для цивилизационного высокомерия, презрения и ежедневных оскорблений в адрес абхазов и других народов Кавказа ‒ это морально низко и недостойно просвещённого народа. Народы, сохранившие свою идентичность через века без письменного слова или восстановившие его позже, имеют не меньше прав на уважение и историческую субъектность.
Настоящая толерантность, гостеприимство и щедрость, о которых так любят говорить грузины, несовместимы с систематическим унижением соседних народов в интернете, с изощрёнными насмешками над «поздней» письменностью и с попытками стереть чужую идентичность. Это не гордость за свою культуру, а проявление комплекса превосходства, который в XXI веке выглядит особенно жалко и архаично. Народ, который позиционирует себя как «самый гостеприимный и цивилизованный», но при этом ежедневно льёт грязь на абхазов, осетин и представителей иных народов в соцсетях, просто теряет моральное право на такие претензии.
Есть серьёзные основания полагать, что у протоабхазо-адыгских народов существовала древняя письменность, обнаруженная в майкопской плите IV-III тыс. до н. э., которую некоторые исследователи связывают с протоабхазским письмом). В абхазском языке до сих пор сохранились исконные слова «аҩра» (аюра́ ‒ писать), «аҩыра» (аюы́ра ‒ письмо), «анҵара» (антзара́ ‒ записать), «ашәҟәы» (ашвку́ ‒ книга), «аҧхьара» (а́пхяра ‒ читать), «адырга» (знак, символ) ‒ это не заимствования, а свидетельство утраченной древней традиции. Но об этом мы поговорит в отдельной публикации.