— Ты снова купила этот сыр с плесенью? Знаешь же, я не выношу этот запах, — я стоял на кухне, глядя на аккуратно нарезанные ломтики камамбера на фарфоровой тарелке.
Алина обернулась, поправляя выбившуюся прядь своих каштановых волос. На ней был шелковый халат цвета пыльной розы, который я подарил ей на нашу седьмую годовщину. Она улыбнулась — той самой нежной, обезоруживающей улыбкой, от которой у меня когда-то подкашивались ноги.
— Ой, прости, родной. Перепутала. Просто в «Азбуке Вкуса» на Кутузовском была такая акция, я машинально схватила. Хочешь, сделаю тебе гренки с чесноком, как ты любишь?
Она подошла ближе, и я почувствовал её парфюм — тяжелый, обволакивающий аромат пачули и белых цветов. Раньше он казался мне воплощением женственности, теперь же... теперь в нем чудилась какая-то липкая, приторная фальшь.
Меня зовут Максим, мне тридцать восемь. Я — ведущий аналитик в крупном девелоперском холдинге. Цифры, графики, прогнозы — это мой мир. Я привык доверять фактам, а не интуиции. Но три месяца назад фундамент моего мира дал трещину. Алина, моя идеальная Алина, с которой мы вместе прошли путь от съемной однушки в Бирюлево до просторной квартиры на Пресне, начала играть.
— Нет, спасибо, я не голоден. Пойду в кабинет, нужно отчеты досмотреть, — я постарался, чтобы голос звучал ровно, хотя в груди жгло так, будто я глотнул аккумуляторной кислоты.
— Ты слишком много работаешь, Макс. Совсем себя не бережешь, — она коснулась моей щеки. Пальцы холодные, тонкие. На безымянном — кольцо с бриллиантом. Знак нашей нерушимой связи.
Я зашел в кабинет и плотно прикрыл дверь. Щелчок механизма прозвучал как выстрел. Сел в кожаное кресло, которое еще пахло новой мебелью, и уставился в монитор. Но видел я не таблицы Excel. Я видел тот вечер в ресторане «White Rabbit», куда я приехал забронировать столик на день рождения тещи. Алина сказала, что она на девичнике у Ленки, своей бывшей однокурсницы.
Я видел её через стекло террасы. Она сидела за дальним столиком. С ней был мужчина. Не старый, холеный, в безупречном темно-синем пиджаке. Он не просто разговаривал с ней. Он держал её за руку, а она... она смеялась. Не той вежливой улыбкой, которую дарила мне последние годы, а заливисто, запрокинув голову, обнажая тонкую шею. В тот момент я понял: я для неё — привычный интерьер, удобный диван, на который можно присесть после долгой прогулки. А он — это сама прогулка.
Я не устроил скандал. Я — аналитик. Я начал собирать данные.
В Москве легко спрятаться, если ты обычный человек. Но если ты жена топ-менеджера и твой муж знает, как работают системы безопасности и биллинг, спрятаться невозможно.
В течение следующей недели я превратился в тень. Я продолжал целовать её в лоб по утрам, слушать рассказы о том, как она выбирала шторы для спальни (хотя на самом деле в это время её машина стояла на парковке элитного ЖК в Хамовниках), и кивать, когда она обсуждала меню нашего будущего отпуска в Дубае.
Мой главный козырь появился случайно. Артем, мой старый друг и по совместительству руководитель службы безопасности нашего холдинга, зашел ко мне на кофе.
— Слышь, Макс, — сказал он, разглядывая распечатки камер наблюдения, которые я «попросил проверить по работе», — а че это за тип терся около твоей машины неделю назад у «Москва-Сити»? Твоя жена с ним потом в машину села. Родственник какой?
Я посмотрел на экран. Высокий брюнет с волевым подбородком и взглядом хищника. Игорь Волков. Адвокат по бракоразводным процессам. Вот только работал он не на меня.
Картина начала складываться. Алина не просто изменяла. Она готовила почву. У нас не было брачного контракта. Половина недвижимости, счета, акции — всё это могло уплыть к ней по щелчку пальцев, если бы она подала на развод первой, обвинив меня в чем-нибудь... скажем, в домашнем насилии. Я нашел в её прикроватной тумбочке — за фальшпанелью, которую она считала надежной — справки от частного врача о «синяках и ушибах». Свежие даты. Те дни, когда я был в командировках в Казани и Питере.
Она играла роль жертвы, продолжая по вечерам варить мне мой любимый кофе и спрашивать, как прошел день. Это было за гранью добра и зла. Это был психологический триллер в стенах моей собственной квартиры.
Суббота. Утро было солнечным, свет заливал нашу гостиную, отражаясь от хрустальных подвесок люстры. Алина порхала по дому, собираясь на «благотворительный завтрак».
— Максик, ты не заберешь мамины лекарства из аптеки на Тверской? Я совсем не успеваю, — она чмокнула меня в щеку. От неё пахло лаком для волос и утренней свежестью.
— Конечно, дорогая. Все сделаю.
Как только дверь за ней закрылась, я вызвал Артема и еще двух ребят.
— Время пришло? — коротко спросил Артем.
— Время пришло.
Мы не стали ломать двери. У Игоря Волкова была квартира в переулках Арбата. Старый фонд, высокие потолки, лепнина. И полное отсутствие совести.
Я знал, что они там. Я знал код от подъезда — подсмотрел в навигаторе её машины, когда «чинил» мультимедийную систему.
Мы вошли тихо. В коридоре стояли её туфли — те самые красные лодочки, которые я купил ей в Париже. Из спальни доносились голоса.
— Игорек, он вообще ничего не подозревает. Такой тюлень... Скоро подпишет доверенность на управление фондом, и всё. Подаем иск. Мама уже подтвердила, что видела, как он на меня орал.
— Умница моя, — голос Волкова был густым и маслянистым. — Еще пара недель, и ты свободна. И очень богата.
Я толкнул дверь. Грохота не было, петли были смазаны идеально — я сам следил за домом.
Алина сидела на кровати в одном белье, прижимая к груди одеяло. Волков, в шелковом халате, застыл с бокалом виски в руке.
Тишина стала осязаемой. Я слышал, как тикают настенные часы, как гудит кровь в моих висках. Но я не чувствовал ярости. Только холодное, кристально чистое презрение.
— Знаешь, Алина, — начал я, проходя в комнату и отодвигая ногой стул, чтобы сесть, — в аналитике есть такое понятие: «невозвратные издержки». Это когда ты вложил во что-то много ресурсов, но понимаешь, что проект убыточен. Ты — мой самый крупный убыток.
— Макс... я... это не то, что ты думаешь! — она попыталась изобразить испуг, её глаза мгновенно увлажнились. Актерская школа мирового уровня. — Он угрожал мне! Он шантажировал меня!
Волков усмехнулся, ставя бокал на столик.
— Послушай, парень, — вальяжно начал он, — давай без сцен. Ты зашел на частную территорию. Уходи, пока я не вызвал полицию.
— Вызывай, — я кивнул Артему. Тот шагнул вперед, держа в руках планшет. — Только сначала посмотри вот это.
На экране пошли кадры. Не из этой спальни. А из офиса Волкова. Из его кабинета, где он обсуждал с какими-то очень сомнительными личностями схему вывода активов нашего холдинга. Оказывается, Игорь не просто спал с чужими женами, он занимался промышленным шпионажем и рейдерством. Алина была лишь инструментом. Ключиком к моим паролям и архивам.
— Это запись вчерашнего дня, Игорь, — спокойно сказал я. — Мои ребята в СБ работают лучше, чем твои хакеры. У нас есть всё: записи разговоров, транзакции через криптокошельки, твои инструкции Алине по поводу фальшивых справок о побоях.
Лицо Алины начало меняться. Краска сошла, оставив мертвенную бледность. Губы задрожали, обнажая мелкие, хищные зубы.
— Ты... ты следил за мной? — прошипела она.
— Я оберегал свои инвестиции, — парировал я. — Артем, вызывай. Настоящую полицию. И ОБЭП. У них к господину Волкову накопилось много вопросов.
— Ты не сделаешь этого! — закричала Алина, бросаясь к своей сумке. — Я уничтожу тебя! Я расскажу всем, какой ты импотент в жизни и в бизнесе!
Я поймал её за руку. Сильно, но без грубости.
— Ты ничего не расскажешь. Потому что, если ты откроешь рот, в сеть попадет не только это видео, но и полная детализация твоих похождений за последние три года. Твоя мама, которая так гордится «идеальным зятем», будет очень расстроена, узнав, на что её дочь тратила «деньги на благотворительность».
Я отпустил её. Она упала на кровать, сжимаясь в комок. В этот момент она выглядела жалко. Не роковая женщина, не хитрая интриганка, а просто мелкая воришка, которую поймали за руку на рынке.
— Развод будет быстрым, — я встал и поправил манжеты рубашки. — Завтра в десять утра ты будешь у нотариуса. Подпишешь отказ от всех претензий на имущество. Получишь свою девичью фамилию и ту однушку в Бирюлево, которую я, по доброте душевной, на тебя переписал в первый год брака. Этого тебе хватит, чтобы начать жизнь заново. Если, конечно, привыкнешь к запаху дешевых подъездов.
Я вышел из квартиры, не оборачиваясь. На улице пахло весной, мокрым асфальтом и выхлопными газами большого города. Я вдохнул этот воздух полной грудью.
Через месяц Москва гудела от новостей: известный адвокат Волков арестован по делу о крупном мошенничестве. Алина исчезла из светских хроник так же быстро, как появилась.
Я сидел в своем кабинете на Пресне. На столе стоял свежий кофе — я теперь варю его сам. Телефон пискнул. Сообщение от неизвестного номера: «Макс, прости меня. Я совершила ошибку. Давай встретимся, я всё объясню. Я до сих пор люблю тебя».
Я посмотрел на экран. Вспомнил холод её пальцев на моей щеке и запах пачули, скрывающий гниль.
Я не стал отвечать. Я просто заблокировал номер и удалил переписку.
В аналитике есть еще одно правило: никогда не возвращайся к активам, которые обнулились.
Я подошел к окну. Город внизу сиял миллионами огней. Каждый огонек — чья-то история, чья-то ложь или чья-то правда. Моя правда теперь была в том, что я снова принадлежал себе.