— Ты только не делай такое лицо, Андрей. Как будто я тебе почку вырезать собралась, а не просто прошу оставить меня в покое на пару дней, — Лена стояла у зеркала, вбивая кончиками пальцев дорогой крем в кожу под глазами.
Ее движения были выверенными, почти ритуальными. Она не смотрела на меня, только на свое отражение. В спальне пахло ее новым парфюмом — чем-то тяжелым, пудровым, с нотками раздавленной черной смородины. За окном нашатырным блеском горела Москва, расчерченная огнями Садового кольца. Двадцать третий этаж, панорамные окна, в которых отражался мой силуэт — сутулый, в дурацком домашнем кардигане, с кружкой остывшего чая в руках.
— Ты уезжаешь в субботу утром? — спросил я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— В пятницу вечером. Света берет машину, мы за город, в этот новый спа-отель в Подмосковье. Цифровой детокс, йога, глина на все тело и никакого нытья про годовые отчеты.
Она обернулась. На ее шее, прямо над ключицей, была крошечная родинка, которую я когда-то называл нашей «точкой сборки». Сейчас эта точка казалась мне чужеродным объектом. Лена улыбнулась — той самой улыбкой, которой она очаровывала клиентов в своем агентстве недвижимости. Профессионально, тепло, пусто.
— Не скучай тут без меня. Закажи пиццу, посмотри свой футбол. Ладно?
Я кивнул. Я всегда кивал. Мы прожили восемь лет. Я помню ее в дешевых кедах, когда мы только переехали из Самары, как мы делили одну сосиску в тесте на Чистых прудах. Теперь на ней были шелковые брюки стоимостью в мою месячную зарплату архитектора среднего звена, а ее взгляд стал таким же холодным, как гранитные набережные Москвы-реки.
Она уехала. Но она не знала одной детали. Маленькой, ничтожной детали, которая, как то самое чеховское ружье, уже висела на стене нашего благополучия. Две недели назад я случайно перепутал наши планшеты. Модели одинаковые, чехлы — тоже. Я зашел в ее облачное хранилище, ища старые фотографии из нашего отпуска в Крыму, а нашел папку с названием «Проект Северный». В ней не было чертежей. Там были записи с диктофона. Случайные, обрывистые, сделанные, видимо, во время телефонных разговоров в машине, когда мультимедийная система автосинхронизировалась с облаком.
«Да, любимый... В эти выходные... Андрей думает, я со Светкой... Купи то вино, с металлической этикеткой...»
Голос был ее. Но интонации — такими я их не слышал лет пять. Тягучие, нежные, почти детские.
Я не стал устраивать сцену сразу. Внутри меня что-то щелкнуло, как предохранитель при коротком замыкании. Наступила ледяная, хирургическая ясность. Я вспомнил, что я — архитектор. Я умею проектировать не только здания, но и ловушки.
Пятница, 19:45. Я стою у подъезда нашего ЖК на Пресненском валу. Машина Лены — белый «мерседес» — плавно выплывает из подземного паркинга. Она действительно поехала не одна. На пассажирском сиденье мелькнул силуэт. Света? Возможно. Но Света не носит бейсболки с логотипом элитного гольф-клуба.
Я вызвал такси.
— За той белой, — бросил я водителю, парню с усталыми глазами. — Только не вплотную.
— Понял, шеф. Шпионские игры? — он ухмыльнулся, обнажив желтоватые зубы. От него пахло дешевым табаком и мятной жвачкой.
— Жизненный опыт, — отрезал я.
Мы ехали долго. Сначала по Звенигородке, потом свернули на Новорижское шоссе. Дождь начал сечь лобовое стекло, превращая огни задних фонарей в кровавые кляксы. Мое сердце билось ровно. Страха не было. Было чувство надлома, как будто кость уже сломана, но анестезия еще держит.
Машина Лены свернула не к спа-отелю. Она заехала в охраняемый поселок «Тихая заводь». Я знал это место. Мы проектировали там один особняк три года назад. Я попросил таксиста высадить меня у въезда.
— Дальше я пешком.
— Удачи, командир. Смотри, дров не наломай, — бросил он на прощание.
Я прошел через калитку для персонала — код не менялся годами. Воздух здесь был другим: пахло мокрой хвоей и дорогим углем для гриля. Я шел по темной обочине, прижимаясь к заборам, обвитым девичьим виноградом. Коттедж номер 14. Окна первого этажа светились уютным янтарным светом.
Я подошел к террасе. Шторы не были задернуты до конца. Гиперреализм момента ударил меня под дых: я видел, как на кухонном острове стоит та самая бутылка вина с металлической этикеткой. Рядом — тарелка с нарезанным сыром, края которого уже начали подсыхать и загибаться. Гротескная деталь: на полу лежала одна Ленина туфля, перевернутая подошвой вверх, с прилипшим кусочком ценника.
Она смеялась. Она сидела на коленях у мужчины. Это был Игорь — мой бывший партнер по бюро, человек, который полгода назад «помог» мне выйти из состава учредителей, оставив с копеечными выплатами. Теперь он держал мою жену за талию, и его пальцы с массивным золотым перстнем по-хозяйски поглаживали ее бедро.
— Ты уверена, что он не сорвется? — голос Игоря донесся до меня через приоткрытую створку окна.
— Андрей? — Лена откинула голову назад, обнажая шею. — Он слишком предсказуем. Он сейчас сидит в своем кардигане, ест полуфабрикаты и планирует наш отпуск, на который я никогда не поеду. Игорь, ты обещал, что как только мы закроем сделку с участком в Барвихе, я подам на развод. Я больше не могу изображать заботливую жену. От его правильности меня тошнит.
Я почувствовал, как во рту стало кисло. «Тошнит». Вот она, цена восьми лет поддержки, бессонных ночей, когда я рисовал ее проекты, пока она спала, и моих кредитов на ее первую машину.
Я достал телефон. Но я не стал снимать видео для суда. Я сделал кое-что другое.
— Привет, — сказал я, входя в дом через незапертую дверь террасы. Скрип дверных петель прозвучал как выстрел в тишине.
Они подпрыгнули. Лена вскрикнула, соскочив с колен Игоря. Ее лицо, обычно такое идеальное, сейчас исказилось. Глаза округлились, рот приоткрылся, и я увидел на ее переднем зубе крошечное пятнышко от помады. Мелочь, которая сделала ее в моих глазах жалкой.
— Андрей?! Ты как... ты что здесь делаешь? — ее голос сорвался на визг.
Игорь попытался изобразить достоинство. Он встал, поправляя рубашку, которая некрасиво выбилась из-под ремня, обнажая дряблый живот.
— Послушай, старик, давай без истерик. Мы взрослые люди...
— Сядь, Игорь, — сказал я тихо. В моем голосе было столько льда, что он невольно подчинился. — Я пришел не за мордобоем. Я пришел за завершением сделки.
Я положил на стол папку, которую принес с собой.
— Что это? — Лена дрожащими руками потянулась к документам.
— Это, Леночка, полный отчет о деятельности вашего «Северного проекта». Оказывается, Игорь не только с моей женой спит, но и государственные субсидии через твое агентство выводит. Помнишь те документы, которые ты подписывала «не глядя»? Там твоя подпись под каждой фиктивной сметой.
Лицо Игоря из землистого стало серым.
— Ты блефуешь. У тебя ничего нет.
— У меня есть записи твоих разговоров с Леной, где ты подробно объясняешь ей схему «отмыва», чтобы она не боялась ставить подпись. Помнишь, ты говорил, что облачные хранилища — это безопасно? Зря.
В комнате повисла тяжелая, липкая тишина. Было слышно, как в углу тикают напольные часы — тяжелый, механический звук, отсчитывающий секунды их прежней жизни. Лена смотрела на Игоря, ожидая защиты, но он смотрел в пол. Его пальцы нервно теребили скатерть, сминая дорогую ткань в некрасивый комок.
— И что ты хочешь? — выдавила Лена. В ее глазах теперь не было пустоты, там был первобытный страх. Страх потерять не меня, а свой комфортный мир.
— Я хочу справедливости, — я посмотрел ей прямо в глаза. — Игорь, завтра утром ты переводишь мою законную долю в компании на мой счет. Плюс неустойку за «моральный ущерб». Все реквизиты в папке. Лена, завтра ты собираешь вещи. Ключи оставишь на тумбочке. Квартира записана на мою мать, ты же помнишь? Ты так не хотела прописываться там из-за налогов.
— Андрей, пожалуйста... — она сделала шаг ко мне, пытаясь коснуться моей руки своими холодными пальцами. — Мы же можем все обсудить. Это была ошибка, бес попутал...
— Бес не носит гольф-клубные бейсболки, Лена. Бес — это то, что ты делала каждый день, когда возвращалась домой и целовала меня, зная, что планируешь оставить меня ни с чем.
Я развернулся и пошел к выходу.
— Андрей! — крикнул Игорь мне в спину. — Если я заплачу, ты сотрешь записи?
Я остановился у двери, не оборачиваясь.
— Записи уже у моего юриста. Если деньги не придут до десяти утра, они уйдут в прокуратуру. А если придут... — я сделал паузу. — Что ж, я подумаю. Но на твоем месте, Лена, я бы не очень доверяла человеку, который прямо сейчас думает, как подставить тебя одну под статью, чтобы спасти свою шкуру.
Я вышел в ночь. Дождь кончился. Воздух был чистым, почти прозрачным. Я шел к выходу из поселка, чувствуя, как с каждым шагом тяжесть, давившая на плечи годами, исчезает.
В кармане завибрировал телефон. СМС от банка. Уведомление о входе в личный кабинет с нового устройства. Лена пыталась проверить счета? Или Игорь начал действовать? Мне было все равно.
Я сел в подошедшее такси.
— Куда едем, шеф? — спросил новый водитель, пожилой мужчина в кепке.
— В центр. К Чистым прудам, — сказал я.
Я закрыл глаза. В памяти всплыл образ Лены — той, из прошлого. С сосиской в тесте и искренним смехом. Той женщины больше не существовало. Ее убила жадность, а меня — ее предательство. Но из этого пепла рождался кто-то другой. Человек, который больше не будет носить дурацкие кардиганы и верить в «точки сборки» на чужой коже.
Утром деньги поступили на счет. Ровно в 10:00. А в 10:05 я отправил папку с аудиофайлами в следственный комитет.
Я ведь не обещал, что сотру их. Я сказал, что «подумаю».
Я стоял на балконе своей пустой квартиры. На тумбочке лежали ключи и золотое кольцо, которое Лена сняла, уходя. Рядом валялся забытый ею флакон парфюма. Я взял его и разжал пальцы. Стеклянный флакон летел долго, а потом разбился об асфальт далеко внизу, расплескав запах раздавленной смородины, который теперь навсегда будет ассоциироваться у меня с ложью.
Это было только начало моей новой жизни.