Лена находилась в реанимации уже неделю. К ней не пускали, но Сергей пробился. Плакал у больничной койки, держал за руку, шептал что- то.
Зинаида Дмитриевна была в тихом бессильном бешенстве. Она была просто парализована действительностью, от того не разорвала до сих пор на клочки бедоносного зятя. Но злость ее с каждым днём все больше и больше набирала обороты, она уже консультировалась, как посадить зятя, и только беспомощное положение дочери вязало ей руки, вынуждая больше думать о ее спасении. Были онлайн теле консультации с московскими нейрохирургами, решался вопрос о транспортировке ее по линии санавиации в федеральный центр, но показатели гемодинамики были нестабильными, и эвакуация откладывалась и переносилась до лучших времён. Как вдруг в один из дней Лена просто молча открыла глаза. Она лежала с немигающим взглядом, выставленным в потолок. На это первым обратил внимание дежурящий у постели муж, срочно позвал врача, и через 5 минут у реанимационной койки собрался целый консилиум. Проверяли реакцию зрачков на свет, окликали пациентку, просили назвать число и месяц, а так же имя. Лена бессмысленным взглядом водила по лицам врачей, потом сфокусировала взгляд на медсестре и пересохшими губами попросила клубники. Сергей тут же сорвался с места и убежал, а через 20 минут принес к все ещё слабой, но уже тихо разговаривающей Лене маленькое ведёрко свежей клубники.
Лену перевели в палату, у нее на прикроватной тумбочке всегда стояли цветы от мужа. Тот совершено изменился, любую свободную минуту проводя с женой, исполняя все ее просьбы, похудел, осунулся, был небритым и уставшим.
Зашла у них в разговорах речь и о ребенке, и Сергей обещал Лене, коль уж они в тот злополучный день не доехали до детдома, сдать образцы своих тканей на ДНК и начать поиски общего ребенка лично. Правда, сейчас не было денег на тот анализ, но в ближайшем будущем, как говорится, как только- так и сразу.
Лена была спокойна, умиротворена и счастлива. Любимый муж был рядом, ухаживал , исполняя любые прихоти. Она в связи с этим, а ещё со своей травмой головы, которая частично лишила не памяти, не так часто вспоминала и сокрушалась о ребенке. Сказывалась ещё и общая седация, да и лечащий врач рекомендовал что ей, что мужу, избегать разговоров на психотравмирующую тему.
Участковый так же старался навещать Лену. Но наблюдал лишь ее счастливые глаза по отношению к мужу, а на все вопросы о причинах аварии и намеки на то, что она произошла по вине Сергея, другие наводящие вопросы реагировала холодным недоумением. Так же не желала ничего слушать со стороны навещавшей матери. Батя же, переживая за Лену и сокрушённо бия себя всякий раз кулаком в грудь, обещал, что лично отвезет ее в тот детдом, машину он починил.
Все шло своим чередом, Лена поправлялась, все в ее личной жизни устаканивалось, за исключением того, что ещё одного ребенка из детдома за этот период успели усыновить, и и без того не великие шансы найти своего малыша таяли с каждым днём. Но заботливый муж успокаивал Лену, убеждая, что народят они и ещё детишек, а тот малыш, даже если и не найдется- наверняка попал к любящим родителям. Муж обладал большим влиянием, умел убеждать,и Лена постепенно успокоилась.
