Военные стратегии США претерпели значительные изменения при Дональде Трампе, отмечают зарубежные СМИ.
Администрация президента США Дональда Трампа проводит серию одновременных военных и силовых операций по всему миру, что, по мнению экспертов, цитируемых Le Monde, рискует привести к перенапряжению американских Вооруженных сил.
Французское издание отмечает, что многие военные и дипломатические источники ставят под сомнение стратегическую линию, которой следуют США, после организованного в Венесуэле государственного переворота с целью свержения президента Николаса Мадуро и заявлений о захвате Гренландии.
Кроме того, Вашингтон с лета 2025 года откладывает публикацию «Обзора глобальной дислокации» (Global Posture Review) — анализа размещения американских сил по всему миру. Этот доктринальный документ традиционно задает тон американским оперативным приоритетам и пытается согласовать политические амбиции с реальными военными возможностями США.
Аналитики видят в недавней операции по смещению Мадуро не только укрепление периметра, который Соединённые Штаты теперь считают частью своей национальной безопасности, но и четкий сигнал Москве.
Как отмечает издание, Венесуэла была «государством-сателлитом» и давним союзником России. Ее потеря, по словам Марка Кансиана из американского Центра стратегических и международных исследований (признан нежелательной организацией в РФ), — «плохая новость» и «вызов» для России. При этом такой подход укладывается в рамки новой Стратегии нацбезопасности США, определяющей внешнюю политику, которая прямо заявляет, что «таким иностранным державам, как Россия и Китай, нет места в военном отношении в американском полушарии».
Эксперты описывают новый метод Трампа как «бей и беги» — сочетание точечных ударов и рейдов спецназа без размещения крупных сухопутных контингентов. Этот подход, по мнению аналитиков, позволяет удовлетворить воинственно настроенных сторонников MAGA («Америка прежде всего»), не желающих повторения дорогостоящих войн в Ираке и Афганистане.
Одновременное ведение нескольких кампаний создает серьезную нагрузку. Открытие нового театра военных действий еще больше растянуло и без того перегруженные американские Вооруженные силы. Эта стратегия вызывает множество вопросов, особенно учитывая, что еще до возвращения Трампа в Белый дом в январе 2025 года многие офицеры регулярно предупреждали о чрезмерной нагрузке, особенно в военно-морской сфере.
Европейский военный источник, процитированный газетой, отмечает, что при сохранении усилий в зоне Карибского моря «существует риск военной перегрузки в случае эскалации напряженности в отношениях с Китаем». Одновременно напряженность в американских Вооруженных силах особенно заметна на Ближнем Востоке, где США, пытаясь сократить присутствие, вынуждены вновь и вновь возвращаться для проведения операций против «Исламского государства» (запрещенная в РФ террористическая организация) и Ирана.
Параллельно администрация Трампа стремится закрепиться в Арктике через давление на Гренландию. Le Monde напоминает, что интерес Вашингтона вызван не только редкоземельными металлами, но и стратегическим противостоянием с Россией в регионе. США уже усилили свое военное присутствие на Аляске и переподчинили Гренландию от Европейского командования своему Северному командованию.
Гренландия также остается ключевой территорией для создания «Золотого купола» — масштабной системы ПРО с элементами в космосе, которая, вероятно, нарушит баланс сил в области сдерживания, особенно с учетом того, что срок действия последнего Договора о контроле над ядерными вооружениями между Россией и Штатами истекает 5 февраля.
В условиях растущего числа одновременных военных столкновений Трамп 7 января объявил, что запросит колоссальную сумму в 1,5 триллиона долларов на оборону в 2027 году, по сравнению с 1 триллионом долларов в 2026 году.
Как отмечает Le Monde, многие наблюдатели опасаются дальнейшей эскалации со стороны администрации Трампа в преддверии промежуточных выборов в ноябре 2026 года. По мнению собеседников издания, американцы «укрепляют военное превосходство США», однако этот подход ведет к «разрушению международного порядка, сложившегося после 1945 года».