Купец и основатель Союза Сибирских Маслодельных Артелей Александр Николаевич Балакшин для любого сибиряка не нуждается в представлении (а кто не из Сибири, то справка о нём в последнем абзаце). За время работы над фильмом нашли очень много чего интересного про его молодость. И она… была довольно бурной)))
Начнём с того что он родился в Ялуторовске в 1844 году в семье купца Николая Балакшина. А кто в это время жил еще в Ялуторовске? 10 секунд на размы… да ладно, вы итак знаете ответ: декабристы. В Ялуторовске они жили по квартирам у местных. Оболенский, Якушкин и Пущин поселились у купца Николая Балакшина, с которым сразу подружились. По вечерам они обсуждали будущее Сибири как свободного края, ключа к процветанию России, а не каторгой как сейчас. Но для этого сперва нужно было создать здесь мощную местную экономику. Все эти разговоры глубоко отпечатались в памяти молодого Александра Балакшина. Не забываем что на момент описанных событий в России все еще существует крепостное право и большая часть образованного общества этим недовольна (мягко говоря).
Он блестяще окончил первую в Ялуторовске всесословную школу для мальчиков, открытую декабристом Якушкиным, затем поступает в казанский университет и там вступает в социалистические кружки. А то и вовсе их организует. Сведения тут разняться. Идейно и структурно там всё было связанно с обществом «Земля и воля». В годы учёбы Балакшин неоднократно участвовал в студенческих собраниях и наряду с другими участниками подвергался допросам в университетской следственной комиссии и Совете Казанского университета.
Студенческая молодёжь требовала ухода со своих должностей инспектора и попечителя Казанского учебного округа, по доносам которых подвергался репрессиям историк и публицист Афанасий Прокопьевич Шаков, выступавший с идеей народности в государственном устройстве России и особенно Сибири, читавший лекции в Казанском университете.
В 1861 году вместе с группой студентов Балакшин явился к исправляющему должность попечителя Казанского учебного округа с требованием оставить свою должность. Совет казанского университета постановил «исключить виновных на год, отдать под надзор полиции и снова через год принять их в университет, если поведение их будет удовлетворительное».
На заседании Совета Казанского университета, состоявшегося 21 октября 1861 года, было принято решение «исключить Александра Балакшина из университета и отдать под надзор полиции, через год принять, если поведение его будет удовлетворительно». На основании решения Совета исключённый Балакшин был отправлен под надзор полиции в родной город Ялуторовск.
Вернувшись в Ялуторовск, Александр Балакшин не порывал связи с Сибирским подпольным революционно-демократическим кружком и принимал горячее участие во всех его делах, а позднее в делах казанского центра по подготовке восстания, которое намечалось на весну 1863 года. Он разделял точку зрения Н.Г. Чернышевского, который в своих подцензурных статьях 1859 – 1862 гг. давал понять, что назревающее польское восстание должно слиться с крестьянским восстанием в России, что успех борьбы поляков против царизма зависит прежде всего от успехов борьбы русского крестьянства против самодержавия. Поэтому не случайно сразу же по приезде в Ялуторовск Балакшин знакомится здесь с сыльнопоселенцем С.А. Крупским, который в январе 1862 года сидел в тобольском остроге.
Казанский заговор (не путать с казанским феноменом) — попытка поднять восстание в Поволжье весной 1863 года, предпринятая по соглашению между руководителями польского восстания и членами тайного революционного общества «Земля и воля». По замыслу заговорщиков, восстание, начавшись в Казанской губернии, должно было охватить Нижнее Поволжье, Урал, Дон, а затем соединиться с польским восстанием.
15 мая 1863 г. в Ялуторовск приехал агент Центрального комитета «Земли и воли» Платон Некрасов (брат Ф.П. Некрасова). Для Александра Балакшина глубокий интерес представляла прокламация "Сибирским патриотам". Она дошла до нас в нескольких вариантах рукописного текста:
«Сибирь более, чем прочие части империи, почувствовали всю тяжесть монархического гнета, - говорится в ней, всю силу притеснений и оскорблений, наносимых народу от самовластных правителей. Вся история Сибири ознаменована страшными насилиями и злодействами царского чиновничества… Ермак с его сподвижниками бежали от деспотизма московского царя с целью основать здесь самостоятельные вольные поселения…». Сибиряки сохранили эти вольнолюбивые традиции: Сибирь не имеет помещиков-дворян, не знает крепостного права, наконец, Сибирь – край, «где величественная и девственная природа необозримой страны развивает естественное и высокое чувство свободы».
Идеализация Сибири, как страны вольницы и неисчерпаемых природных богатств, отображает чаяния многих поколений русских крестьян, искавших в далеком, неведомом крае спасения от крепостничества, малоземелья и угнетения. Сибирское крестьянство сохранило эту веру в спасительность ухода на новые вольные земли. Правда, такими обетованными землями в середине XIX века оно считало не освоенные уже районы Тобольской и Томской губерний, а далекое мифическое «Беловодье» на Алтае. Царское правительство, указывала далее прокламация, закабалила теперь и Сибирь, но не сломило вольнолюбивого духа ее населения – потомков «непокоренных стрельцов, опальных раскольников, помещичьих крестьян», бежавших из Европейской части России.
28 мая 1863 года Александр Балакшин наоборот бежал из Сибири, а точнее из Ялуторовска, прихватив с собой ссыльного поляка С.А. Крупского. Они направились на Шадринск и далее на Урал. Ялуторовская полиция сразу же хватилась их, обнаружила побег, подняла тревогу. И уже 3 июня 1863 года оба беглеца были задержаны в городе Оса на Урале. Был арестован в Шадринске также агент Центрального комитета «Земли и Воли» П.П. Некрасов. Всеми тремя серьезно занялось само 3-е отделение корпуса жандармов, находившееся в Петербурге.
Показания Балакшина были туманны. Он объяснил следователям, что «бежал из Ялуторовска с целью поступить в университет». Жандармы так и не смогли распутать нити, которые через Балакшина и Крупского вели к «Земле и воле». Следственная комиссия в Казани и не смогла установить степени их участия в подготовке восстания.
Казанский заговор провалился. Идея изначально была не реальной. По доносу провокатора Глассона в конце апреля 1863 года заговор был раскрыт до его начала. Действия участников заговора были прерваны многочисленными арестами. 31 человек был предан военному суду, по приговору которого пять человек: инженер И. В. Кеневич, офицеры Н. К. Иваницкий, А. Мрочек, Р. И. Станкевич (6 июня 1864) и М. А. Черняк (11 октября 1865) были расстреляны, остальные отправлены на каторгу и в ссылку. Пострадавшим оказался и отправленный в отставку казанский губернатор П. Ф. Козлянинов.
В июле 1864 года Крупского осудили в Тобольске на каторгу «за побег, ложное показание и намерение ввести правительство в обман». Балакшина присудили к тюремному заключению, после которого он был опять выслан на родину, в Ялуторовск.
По окончании срока ссылки Балакшин поехал в Санкт-Петербург и в течение года учился в Военно-медицинской академии, но через год вынужден был оставить учёбу из-за болезни и вернуться в Ялуторовск. Вероятно, какое-то время он жил в Тобольске или часто бывал там по поручениям отца. В Тобольске стал вхож в дом надворного советника, управляющего Тобольским приказом о ссыльных Михаила Павловича Угрюмовского и женился на его дочери Елизавете.
А что же было дальше? Если было интересно, то напишите и сделаем вторую часть как изменились его взгляды во время первой мировой, революции и гражданской войны.
СПРАВКА: Балакшин основатель Союза Сибирских маслодельных артелей. Он превратил сибирскую глушь в центр международной торговли, вытащил из бедности более полумиллиона крестьянских дворов и построил первую сибирскую международную корпорацию с офисами от Токио до Лондона.
Схема продажи масла из Сибири в Европу до союза выглядела так: датские посредники скупали масло у сибирских крестьян, формировали большую партию и отправляли ее в Европу. Себе они оставляли большую часть прибыли, отдавая крестьянам небольшую долю.
Балакшин выкинул из этой схемы датчан. Крестьяне, кооперируются, сдают масло в единый центр, который продаёт его в Европе, а прибыль справедливо распределяет между крестьянами. Вот такое импортозамещение.
К 1913 году Россия занимает четверть мирового рынка! Вывоз масла за границу за 20 лет из Сибири вырос в 15 000 раз, с 6 тонн (1894) до 96.000 тонн (1913). Оборот союза достигал 160 миллионов царских рублей или 240 миллиардов современных (курс взял 1 царский = 1.500 современных, исходя из цены 1 кг масла)! Союз легко вошёл бы в современный топ 100 крупнейших российских компаний, попав на 84 место. В начале 20 века, масло в структуре экспорта за рубеж занимало шестое место после пшеницы, ячменя, леса, яиц и льна. При этом опережало нефть и нефтепродукты.