Артур Владимирович Каплан — российский журналист, медиаменеджер, преподаватель Школы журналистики им. Владимира Мезенцева при Центральном Доме журналиста, член Союза журналистов России, Ph.D in politics (Georg-August-Universität). В интервью для сайта Школы журналистики имени Владимира Мезенцева он рассказал об особенностях экологической журналистики и о том, как СМИ могут способствовать решению экологических проблем.
— В одном интервью вы рассказали, что в прошлом вели журнал «ЭкоПрогресс», посвящённый вопросам экологии. Можете рассказать его историю создания?
— Журнал освещал вопросы, связанные с экологическими проблемами, защитой окружающей среды и переработкой отходов. Выпуск журнала начался в 2011 году. Мной был сформирован большой экспертный совет, в который в качестве постоянных членов вошли чиновники различных уровней власти, промышленники, предприниматели и экологи.
Журнал был рассчитан прежде всего на чиновничьи круги и попадал на стол к депутатам Государственной Думы и членам Совета Федерации; также распространялся и в Правительстве.
Идея освещения экологических проблем не нова, но от этого она не теряет свою актуальность и злободневность. Мы попытались придать ей осмысленный и серьёзный профессиональный облик — сделать не просто журнал, занимающийся вопросами экологии, а журнал, претендующий на околонаучный подход. Повторюсь, на начальном этапе работы были привлечены ведущие эксперты, участвующие в разработке экологического законодательства. Позднее к ним присоединились практики, непосредственно занимающиеся этими вопросами: руководители крупных перерабатывающих предприятий, экологических холдингов и корпораций. Они давали экспертные заключения по целому ряду материалов. Мы привлекали и достаточно широкое научное сообщество, чтобы получать оценки и заключения по вопросам и темам, которые нас волновали.
— Вы говорили, что журнал читали чиновники, депутаты и так далее. Были ли у его работы ощутимые успехи, когда удавалось обратить их внимание на важные проблемы? Были ли они впоследствии решены?
— Да, успехи были. В 2011-2013 годы активно формировалось обновлённое законодательство в области обращения с отходами. Существовало несколько редакций будущего законопроекта; они сильно отличались друг от друга. Вместе с экспертной группой, которая занималась разработкой этого законодательства, и, будучи постоянными участниками всех заседаний профильного экспертного совета при Государственной Думе РФ, нам удалось повлиять на итоговую формулировку закона. В результате были созданы саморегулируемые организации в области переработки отходов и других экологических проблем, которые далее вошли в состав национального оператора.
Был обозначен достаточно серьёзный вектор на решение экологических проблем. Это сложная и многозадачная работа, которая ведётся уже на протяжении многих лет.
— Принято считать, что российское общество достаточно сильно атомизировано. Тем не менее, в истории современной России мы знаем много примеров массовых экологических движений. Как Вы считаете, почему именно экологические проблемы способны объединить тысячи людей, незнакомых друг с другом?
— Я думаю, что россияне — уникальная нация, объединить которую способны далеко не только экологические проблемы. Нас отличает удивительная возможность чувствовать единство в самых сложных и необычных ситуациях. Экологические проблемы — одна из таких сложных тем, объединяющих россиян. Каждый из нас хочет жить в стране со здоровой природой, хочет дышать чистым воздухом, пить чистую воду, не травиться вредными выбросами и не жить вблизи больших полигонов ТБО (твёрдых бытовых отходов). Думаю, что это близко каждому.
В погоне за решением других текущих задач, коих перед страной и обществом сегодня стоит немало, мы не всегда обращаем внимание на экологические проблемы. Здесь возникает некий парадокс: несмотря на то, что мы едины в понимании важности экологии, у каждого из нас и у государства в целом не всегда хватает ресурсов, чтобы эти вопросы решать эффективно.
— Готовы ли россияне отказаться от части удобств повседневной жизни ради сохранения природы? Тратить время на раздельный сбор мусора, пользоваться общественным транспортом, покупать более дорогие товары экологически ответственного бизнеса?
— Сложно сказать за всю Россию от Владивостока и до Калининграда, поскольку отношение россиян к вопросам экологии в каждом отдельном регионе будет различным в силу климатических различий, экономических показателей, уровня дохода разных людей. Каждый человек стремится максимально внимательно и прагматично подходить к решению маленьких экологических проблем и вопросов, касающихся лично его, где он сам может принимать непосредственное участие.
К сожалению, для таких явлений, как, например, раздельный сбор мусора, пока не создана достаточная инфраструктура. Да, мы занимаемся многими вопросами, связанными с сортировкой мусора. Нужно понимать, что зачастую мусор, который сортируется в четыре отдельных контейнера, в некоторых ЖК в итоге забирает один мусоровоз. Весь мусор грузится в единый отсек, то есть смысл сортировки теряется. Жители тратят свое время на то, чтобы проявить свою экологическую сознательность, а на уровне управляющей компании такая важная экологическая инициатива теряет смысл.
Взять даже вполне доступный всем пример — светодиодные лампочки. К сожалению, довольно большое количество людей выбрасывают такие лампочки вместе с бытовым мусором, совершенно не понимая, что эти лампочки нужно отдавать на утилизацию в специальные предприятия. Лампочки нуждаются в утилизации — это не очень сложный, но крайне важный процесс, потому что, когда эта лампочка разбивается или сжигается на мусоросжигательных заводах, такие вредные вещества, как фосфор, свинец и др. могут попасть в почву, а токсичные газы при сжигании попадают в атмосферу.
— Мне кажется, люди просто понимают, что, если они будут в одиночку правильно утилизировать лампочки, батарейки и так далее, то это будет капля в море.
— Это так, но мы с Вами понимаем, что нечто крупное, масштабное всегда начинается с малого. Невозможно представить себе успешное общество, живущее в условиях победы над целым рядом экологических проблем, в котором они решаются в формате «я понадеюсь на соседа, пусть он сделает так, а я буду делать по-прежнему». Решение экологических проблем напрямую зависит от каждого из нас в отдельности. Перекладывать эту ответственность — наивно, потому что никто за нас ничего решать не будет. Если каждый из нас будет делать для экологии ровно столько, сколько от него зависит, я думаю, что мы сможем добиться положительных изменений. Мы сможем быстрее справиться с вопросами экологии ещё быстрее, если будем отчётливо понимать, что эти проблемы напрямую связаны со здоровьем населения.
— Что необходимо, чтобы у жителей нашей страны сформировалось «экологическое сознание»? Под ним я подразумеваю комплекс ценностей, убеждений и привычек, который формирует ответственное отношение к природе.
— Я думаю, что необходимо создавать целую систему информативных маркеров, которые будут наглядным образом демонстрировать людям последствия экологически неосознанного поведения. Подобно тому, как на сигаретах наносятся предупреждающие надписи о потенциальных болезнях — последствиях курения. Примерно такие же предупреждения должны наноситься, например, на упаковку лампочки с указанием, что если эта лампочка будет после её использования выброшена в мусорное ведро, то это приведет к таким-то и таким-то загрязнениям, равно как и заболеваниям. Такие предупреждения носят накопительный характер — если люди будут видеть их на упаковках телефонов, батареек и так далее, то это будет влиять на сознательность.
Должно быть добровольно-принудительное, но комфортное и малозаметное для населения стимулирование. Мы должны в жилых подъездах видеть небольшие контейнеры, размещённые крупными предприятиями, занимающимися переработкой. На контейнерах должно быть написано: «Перегоревшие лампочки — сюда; батарейки — сюда; ваши старые пауэрбанки — сюда», а еще: «Когда будете переобувать свой автомобиль, старые покрышки не забудьте привезти нам по такому-то адресу на переработку».
Это решается на уровне законодательства. Перерабатывающие предприятия, на мой взгляд, обязаны размещать такие контейнеры. Люди должны быть всесторонне информированы, чтобы они пришли хотя бы к частичному пониманию, как нужно утилизировать отходы.
— В некоторых странах вводятся штрафы за нераздельный сбор мусора или за выброшенный на улице мусор. Как Вы относитесь к таким мерам?
— Вместе со съёмочной группой ВГТРК и сотрудниками Росприроднадзора я лично выезжал на съёмки в те места, где вопрос несанкционированных свалок стоит особенно остро. К сожалению, пока таких стихийно образованных несанкционированных свалок довольно много в стране. Когда человека ловят с поличным на броске пакета с мусором на месте стихийно образовавшейся несанкционированной свалки, то в соответствии с КоАП РФ ему выписывается штраф за административное правонарушение.
Мы в буквальном смысле слова имитировали засаду, фиксируя на телекамеру нарушителей. У тех, кто не лез с нами в драку — брали интервью, хотя, должен признаться, в большинстве своём интервьюируемые были очень агрессивно настроены. К сожалению, несанкционированная свалка даже при наличии угрозы штрафа не переставала расти.
Штрафы — идея бесконечно хорошая, но её реализация требует тщательной проработки.
— В 2021 году одна международная НКО, которая занимается защитой животных, выпустила короткометражный фильм под названием «Спаси Ральфа». За этим последовала активизация кампании за запрет тестирования косметики на животных. Фирмы, которые на животных продукцию тестировали — «отменялись». Как Вы считаете, «культура отмены» может способствовать решению экологических проблем? Может быть, СМИ сами должны инициировать подобные кампании, если у них есть возможность «достучаться» до общества и сделать наш мир безопаснее?
— Думаю, что да, безусловно может способствовать. Это хороший инструмент. Он действительно используется достаточно широко, и он эффективен. К сожалению, далеко не все наши производители задумываются об экологии. Мы на верном пути в части повышения экологического контроля и высоких стандартов, но экологические кампании пока являются не самым мощным инструментом, к сожалению.
Есть и другая сторона медали — для некоторых участников рынка решение экологических вопросов на публику становится элементом пиара и рекламы. Экологическая сознательность — не основа ведения такого бизнеса, а вынужденная форма, необходимая для того, чтобы казаться соответствующим современным тенденциям предпринимательства.
— В 2024 году был проведен социологический опрос об отношении немцев к партии «Зелёных». Согласно нему, у 56% процентов жителей Германии «Зелёные» вызывают однозначное отторжение, и только четверть испытывает к ним хоть какие-то симпатии. Согласны ли Вы с тем, что экологическое движение в Европе дискредитировано?
— Не могу полностью согласиться с этим. Германия и Западная Европа уделяют много внимания экологии, что легло в основу успеха «Зеленых» и прочих многочисленных экоактивистов. Разочарование же немцев в экологических инициативах и лозунгах произошло по той причине, что при огромном количестве требований, которые озвучивают «Зелёные», на деле вопросы практически не решаются. У немцев вызывает отторжение попытка под эгидой экологии заниматься большой политикой. Это происходит с каждым человеком, который осознаёт, что его ввели в заблуждение. У нас это называется — «вешать лапшу на уши», а у немцев — «auf dem Kopf tanzen», то есть «ввести в заблуждение, издеваться». Немцы достаточно требовательны к тебе и прямолинейны: любят во всём порядок и понимание. Если они видят, что управляющие компании моют улицы шампунем, для них очень важно, чтобы такая инициатива не содержала в себе никакого политического подтекста. Я уже упоминал, что печальна попытка бизнеса демонстрировать свою экологическую сознательность ради современных трендов, а не ради решения экологических проблем. Когда партия «Зелёных», завоевавшая большое уважение среди немцев, называет вопросы экологии едва ли не главными проблемами современности и настаивает на приведении каждого отдельного личного жилья к высоким стандартам энергосбережения, это внушает доверие. Такие меры оказываются в итоге для немцев крайне затратными, однако серьёзное разочарование наступает в тот момент, когда слова политиков, ратующих за решение экологических проблем, никак не совпадают с делом.
— Грета Тунберг — положительный персонаж в истории европейского экологического движения? Я видела разные точки зрения. Некоторые считают, что она своим запоминающимся образом привлекает внимание людей к актуальным проблемам, а у многих она вызывает лишь недоумение.
— Грета — это изначально положительный персонаж в истории европейского экологического движения, но она сменила столько амплуа, что теперь сложно воспринимать её однозначно. В один момент интерес к её личности, деятельности, заявлениям, публичным выступлениям, лекциям, материалам был достаточно высок, на этом решили зарабатывать деньги. Думаю, что в этот момент история с откровенным хорошим началом превратилась в вызывающий серьёзные вопросы и опасения прецедент.
— Где проходит грань между журналистом, освещающим вопросы экологии, и экологическим активистом? И должна ли эта грань существовать?
— Я думаю, что журналист, занимающийся освещением экологических вопросов, должен быть экологическим активистом. Невозможно полноценно освещать экологические проблемы без искренней убеждённости в важности и безотлагательности их решения.
Говоря о журналистике, мы всегда исходим из трёх классических правил: журналист должен быть объективным, беспристрастным, а информация, сообщаемая им, конечно же, должна быть актуальной. Да, это, безусловно, так. Это золотые стандарты, и объективность должна присутствовать. Считаю, что экологические вопросы, за освещение которых принимается журналист, это сложная задача, поскольку она лежит в плоскости научной журналистики. Автор должен разделять принципы экологической сознательности для того, чтобы успешно и более доходчиво «переводить» сложные темы, касающиеся всех нас, на понятный каждому язык.
Автор: Анастасия Васильева, студентка 3 курса программы "Экономика и управление (с углублённым изучением иностранного языка и экономических дисциплин)" Института государственной службы и управления РАНХиГС, выпускница Лицея НИУ ВШЭ по направлению "Экономика и социальные науки".