— Алин, имей совесть! Мы живем у моих родителей, ты за эти полгода палец о палец не ударила! Ты хоть раз кружку за собой ополоснула? Ужин мне приготовила? Я работаю, между прочим. Ты таскаешь сюда подруг, вы вместе, уж извини за выражение, тут гадите, а порядок наводит моя мама? Тебе не кажется, что это… неправильно? Я хочу, чтобы жена моя хотя бы по хозяйству посильную помощь маме моей оказывала…
***
Витя прошел в прихожую, стянул кроссовки, стараясь не задеть стоящие в ряд туфли Алины. Их было много: бежевые лодочки, кроссовки на массивной подошве, какие-то босоножки с тонкими ремешками. Витя аккуратно отодвинул одну пару носком, освобождая место для своей обуви.
— Витюша, ты? — раздался голос мамы из кухни. — Мой руки, ужинать будем. Отец скоро с работы придет.
Витя заглянул на кухню. Мама, Надежда Петровна стояла у плиты, помешивая что-то в большой эмалированной кастрюле. На столе уже стояли тарелки, нарезанный хлеб, салатница.
— Алина дома? — спросил он, хотя заранее знал ответ.
Мама на секунду замерла, ложка в ее руке застыла над паром. Она не обернулась, но плечи ее как-то напряженно опустились.
— Нет, Вить. Она к своим поднялась. Сказала, там что-то с интернетом помочь надо, Ольга звонила.
Витя кивнул, хотя мама этого видеть не могла, и пошел в ванную. Холодная вода немного остудила пылающее лицо. Он работал курьером после пар в университете, мотался по всему городу с тяжелым рюкзаком, и к вечеру ноги гудели так, словно он пробежал марафон. Но усталость физическая была ничем по сравнению с тем липким чувством, которое преследовало его последние месяцы. Чувством, что его просто используют.
Они поженились полгода назад. Свадьба была красивая, шумная, с лимузином и рестораном, на который скидывались обе семьи. Родители сначала ворчали: «Куда торопитесь, доучитесь сначала», но когда увидели, как горят глаза у молодых, сдались. Витя тогда думал, что схватил бога за бороду. Алина, первая красавица курса, его школьная любовь, теперь его жена. Они мечтали о своей квартире, о путешествиях, о ребенке.
Реальность оказалась куда прозаичнее.
Витя вышел из ванной и направился в их комнату. Кровать была не заправлена с утра — одеяло скомкано, на подушках валялись джинсы Алины. На компьютерном столе — кружка с недопитым кофе, покрывшимся пленкой, и фантики от конфет. Он вздохнул, привычно убрал кружку, расправил одеяло.
Ужин прошел в тягостном молчании. Отец, Николай Иванович, уткнулся в планшет, читая новости, мама подкладывала Вите добавки, стараясь не встречаться с ним взглядом.
— Спасибо, мам, очень вкусно, — сказал Витя, отодвигая пустую тарелку.
— На здоровье, сынок. Ты бы отдохнул, вон круги под глазами какие.
— Отдохнешь тут, — буркнул отец, не отрываясь от экрана. — Сессия на носу, да еще эта подработка. Кстати, а невестка наша где? Опять у тещи заседает?
— Коля, — предостерегающе произнесла Надежда Петровна.
— А что Коля? Я факты констатирую. Полгода живут, я еще ни разу не видел, чтобы она хоть тряпку в руки взяла.
Витя встал из-за стола.
— Я пойду к себе, мне курсовую дописывать.
Он закрыл дверь в комнату, включил настольную лампу и открыл ноутбук. Строчки расплывались перед глазами. Часы показывали девять вечера. Алины не было. Она пришла только в одиннадцать, когда Витя уже расстелил постель и лежал, глядя в потолок.
Алина вошла, благоухая духами и свежестью. Никакой усталости, в отличие от него.
— Ой, ты еще не спишь? — она скинула туфли прямо посреди комнаты. — А мы с мамой заболтались. Там у тети Люды такая драма, представляешь...
Она начала что-то щебетать, переодеваясь в пижаму. Витя смотрел на нее и не слышал слов. Он видел только красивую картинку, за которой, кажется, ничего не было.
— Алин, — перебил он ее на полуслове. — Ты ужинала?
— Я у мамы перехватила бутерброды. А что? Твоя мама опять нажаловалась, что я не готовила?
В ее голосе мгновенно появились металлические нотки. Она развернулась к нему, уперев руки в боки.
— Мама ничего не говорила. Просто я пришел уставший, а тебя нет. Дома бардак.
— Какой бардак, Витя? Ну кружку я забыла, подумаешь! Я молодая, я не хочу превращаться в кухарку и уборщицу, как твоя мать! Мы в двадцать первом веке живем!
— Причем тут век? — Витя сел на кровати. — Мы живем у моих родителей. Они нас кормят, поят, денег за квартиру не берут. Неужели сложно хотя бы пропылесосить раз в неделю? Или картошку почистить, пока мама с работы идет?
Алина закатила глаза, всем своим видом показывая, как ей надоели эти разговоры.
— Я учусь, Витя! У меня сложная программа! И вообще, мы договаривались, что это временно. Вот будет своя квартира — тогда я буду хозяйкой. А тут две хозяйки на одной кухне не уживутся.
Это был ее любимый аргумент. «Две хозяйки». Только вот одна хозяйка вставала в шесть утра, готовила завтрак, бежала на работу, потом в магазин, потом к плите, а вторая спала до десяти, шла на пары, а потом исчезала «наверх» к маме, где можно было лежать на диване и не мыть за собой посуду.
— Ладно, давай спать, — махнул рукой Витя. Сил спорить не было.
Следующие пару месяцев ситуация только накалялась. Витя взял еще одну подработку — писал на заказ рефераты по ночам. Глаза краснели, спина ныла. Он копил на первоначальный взнос по ипотеке. Алина же жила в каком-то своем мире.
Однажды вечером, придя домой пораньше, Витя застал на кухне маму. Она сидела на табуретке, держась за сердце.
— Мам, что с тобой? — он бросил рюкзак и кинулся к ней.
— Ничего, Витюша, просто кольнуло. Давление, наверное.
На столе стояла гора грязной посуды. В раковине — очистки от овощей. На плите ничего не варилось.
— Алина дома?
— Дома, — тихо сказала мама. — Пришла с подружкой, чай попили, тортик поели. Посуду вот оставили... Побежали куда-то, сказали, в торговый центр, там распродажа.
Витя молча засучил рукава. Он перемыл посуду, вытер стол, достал из холодильника пельмени.
— Садись, я сварю, — сказал он матери.
Когда Алина вернулась, нагруженная пакетами с логотипами модных брендов, Витя ждал ее в комнате.
— О, ты дома! — она сияла. — Смотри, какую кофточку урвала! И помаду, тот самый оттенок!
— Откуда деньги? — сухо спросил Витя.
— Мама дала. Ну и с твоей карты немного сняла, там же оставалось от зарплаты.
Витя почувствовал, как внутри лопнула тугая струна.
— Алина, это были деньги на коммунальные услуги. Мы обещали отцу заплатить за свет и воду в этом месяце.
— Ой, да ладно тебе! У твоих родителей есть деньги, не обеднеют. А я должна ходить как оборванка? Ты видел, в чем Ленка ходит? Ей муж машину подарил на годовщину! А Машка вообще на Мальдивы улетела! А я? Сижу в этой душной квартире, нюхаю борщи!
Она бросила пакеты на пол и села в кресло, надув губы.
— Я работаю на двух работах, — тихо сказал Витя. — Я стараюсь. Мы копим на квартиру.
— Копим! — передразнила она. — Такими темпами мы купим ее к пенсии! Мне сейчас жить хочется, Витя! Сейчас! Я хочу красиво одеваться, ходить в рестораны, а не слушать, как твоя мама гремит кастрюлями!
Разговор зашел в тупик. Витя просто вышел из комнаты, чтобы не наговорить лишнего.
***
В один из солнечных субботних дней Алина, вместо того чтобы пойти с Витей гулять в парк, как они планировали, села напротив него за кухонный стол. Родителей дома не было — они уехали на дачу.
— Витя, нам надо поговорить, — сказала она тоном, которым обычно объявляют о неизлечимой болезни или начале войны.
Витя отложил бутерброд. Сердце неприятно екнуло.
— О чем?
— Я думаю... нам надо пожить отдельно.
Витя моргнул.
— В смысле? Снять квартиру? Я же говорил, пока не потянем, если хотим накопить...
— Нет, не снять квартиру вместе. А пожить отдельно друг от друга.
В кухне повисла звенящая тишина. Было слышно, как капает вода из крана и как тикают старые часы в коридоре.
— Ты хочешь расстаться? — голос Вити звучал чужим, хриплым.
— Не то чтобы расстаться... — Алина начала крутить на пальце обручальное кольцо. — Просто мне нужно разобраться в себе. Понимаешь, мы поспешили. Быт нас съедает. Я задыхаюсь здесь. Мне кажется, я упускаю что-то важное.
— Что важное? Гулянки? Распродажи?
— Не утрируй! — вспыхнула она. — Перспективы! Посмотри на нас. Мы как старики. А жизнь проходит мимо. Ленка вчера фотки выложила, они с мужем на яхте. А Светка за итальянца выходит, уезжает в Милан.
— А при чем тут мы?
— При том, что я достойна большего, Витя! Я красивая, молодая. Я не хочу всю жизнь считать копейки и ждать, пока мы накопим на бетонную коробку в спальном районе. Мне нужна пауза. Я поживу у родителей наверху.
Витя смотрел на нее и вдруг ясно, с кристальной четкостью понял: дело не в паузе. Она просто ищет вариант получше.
— У тебя кто-то есть? — прямо спросил он.
Алина отвела глаза. Слишком быстро отвела.
— Нет! Конечно, нет! Как ты мог подумать? Я просто хочу побыть одна.
— Ты и так все время одна. Или с мамой. Со мной ты почти не бываешь.
Она встала.
— В общем, я собрала вещи. Переезжаю на пятый этаж. Не ищи меня пока. Мне нужно время.
Когда она ушла, Витя еще долго сидел на кухне, глядя на остывший чай. Ему казалось, что мир рухнул. Но странное дело — где-то в глубине души, под завалами боли и обиды, робко поднимало голову чувство облегчения. Больше не нужно оправдываться за мамин суп. Не нужно чувствовать себя виноватым за то, что не можешь подарить яхту.
Вечером вернулись родители. Узнав новость, Надежда Петровна только всплеснула руками и села на диван, обмахиваясь газетой.
— Ох, Витюша... Ну может, перебесится? Молодая ведь, ветер в голове.
Отец был категоричнее.
— Пусть катится. Баба с возу — кобыле легче. Ты, сын, не расстраивайся. Не пара она тебе была, я сразу видел. Ей принца подавай, а сама палец о палец не ударила.
На следующий день Витя попытался поговорить с тещей, Ольгой Николаевной. Он поднялся на этаж выше, позвонил. Дверь открыла мама Алины, вид у нее был виноватый.
— Витя, проходи...
Из комнаты выглянула Алина, в домашнем халате, с телефоном в руке.
— Ой, ты пришел? Я же просила не беспокоить.
— Я к твоей маме, — отрезал Витя. — Ольга Николаевна, вы знали об этом?
— Витенька, ну я ей говорила! — зашептала теща, прижимая руки к груди. — Говорила: «Куда ты рыпаешься, у тебя муж золотой, работящий». А она ни в какую! «Хочу, — говорит, — пожить для себя, посмотреть мир». Подружки эти ее с толку сбили, змеи!
— Мама, не лезь! — крикнула Алина из комнаты. — Это моя жизнь!
Витя посмотрел на жену. Она снова уткнулась в телефон, яростно печатая кому-то сообщение. Уголок губ был приподнят в улыбке — явно не ему адресованной.
— Понятно, — сказал Витя. — Разбираться в чувствах, значит.
Он спустился домой, достал из папки свидетельство о браке и поехал в ЗАГС. Заявление на развод приняли быстро. Детей нет, имущества общего нет — делить нечего.
Когда Витя сообщил Алине, что подал на развод, он ожидал истерики или, наоборот, радостного согласия. Но реакция его ошеломила.
— Ты что, с ума сошел? — она встретила его у подъезда, когда он возвращался с работы. — Какой развод?
— Обыкновенный. Ты ушла. Сказала, что тебя не устраивает наша жизнь. Зачем тянуть?
— Я сказала «пожить отдельно»! Временно! Я не говорила, что хочу разводиться!
Витя усмехнулся. Пазл сложился окончательно.
— Алина, ты просто держишь меня как запасной аэродром. Пока ты ищешь своего «иностранца» или «принца на машине», я должен сидеть и ждать? А если у тебя не выгорит, ты вернешься ко мне, так? «Ну ладно, Витя сойдет на первое время».
— Ты все неправильно понял! — в ее глазах мелькнула паника. — Я люблю тебя! Просто... просто я запуталась!
— Нет, Алина. Ты не запуталась. Ты все очень хорошо рассчитала. Только я в эти игры не играю.
На суд она не явилась. Ни в первый раз, ни во второй. Судья, уставшая женщина в очках, переносила заседания, но в итоге развела их заочно.
Следующие полгода Витя жил как в тумане, но это был рабочий туман. Он с головой ушел в учебу и работу. Освободившееся время и ресурсы дали плоды: он защитил диплом на отлично, и его, еще студента, пригласили на стажировку в крупную логистическую компанию.
Деньги, которые раньше улетали на «кофточки» и капризы Алины, теперь копились на счете. Витя купил маме новую стиральную машину, отправил родителей в санаторий. Дома стало тихо и спокойно. Никто не хлопал дверьми, не требовал невозможного.
Алину он видел пару раз мельком. Она выходила из подъезда, всегда ярко накрашенная, садилась в разные машины. Сплетни во дворе разносились быстро: соседки шептались, что Алина «крутит романы», но что-то у нее не клеится. То один ухажер исчезнет, то другой. Подруга, которая уехала за границу, говорят, вернулась через два месяца — итальянец оказался жадным тираном.
Прошел год.
Витя стоял у своей новой машины — не люксовой, но надежной иномарки, которую взял в кредит, но с уверенностью, что выплатит досрочно. Он загружал в багажник пакеты с продуктами. Его повысили на работе, он стал начальником отдела. Жизнь налаживалась. Он даже начал встречаться с девушкой, Катей, коллегой по работе. Катя была спокойной, веселой и обожала готовить. В прошлые выходные они вместе лепили пельмени на кухне у родителей Вити, и мама смеялась так, как давно не смеялась.
— Витя!
Он обернулся. К нему шла Алина. Она изменилась. Похудела, лицо осунулось, под глазами залегли тени, которые не скрывал даже плотный слой тонального крема. На ней было то самое пальто, которое она купила «на деньги для коммуналки» год назад, но теперь оно выглядело поношенным.
— Привет, — сказала она, останавливаясь в паре шагов. — Классная тачка. Твоя?
— Моя. Привет.
Она перемялась с ноги на ногу.
— Слушай... может, поговорим? Кофе выпьем? Я видела, тут кофейня новая открылась за углом.
Витя посмотрел на часы.
— Я тороплюсь, Алин. Меня ждут.
— Кто ждет? Та мымра, с которой тебя видели? — в ее голосе прорезалась старая, знакомая злость, но тут же сменилась заискивающей улыбкой. — Вить, ну перестань. Я же вижу, ты еще злишься. Но прошел год. Я все обдумала. Я поняла, что была дурой. Правда. Никто мне не нужен, кроме тебя. Эти все... они пустые. А у нас с тобой история. Мы же со школы вместе.
Она подошла ближе, положила руку ему на рукав куртки.
— Давай попробуем снова? Я перееду обратно. Я буду готовить, обещаю. Я даже рецепты скачала. Мама твоя будет довольна. Ну? Вить? Мы же родные люди.
Витя смотрел на ее руку. Тонкие пальцы с облупившимся маникюром. Раньше он бы все отдал за эти слова. Год назад он бы, наверное, простил. Но сейчас он не чувствовал ничего. Абсолютно ничего. Ни злости, ни обиды, ни любви. Только легкую жалость, как к старому знакомому, у которого случилась неприятность.
Он аккуратно снял ее руку со своего рукава.
— Не получится, Алина.
— Почему? Ты же любил меня!
— Любил. Того человека, которого сам себе придумал. А тебя настоящую я, кажется, узнал только тогда, когда ты ушла на пятый этаж «разбираться в чувствах».
— Но я ошиблась! Каждый имеет право на ошибку!
— Имеет. Ты свою совершила. А я сделал выводы. Я не запасной вариант, Алина. И никогда им не буду.
— Да кому ты нужен! — вдруг взвизгнула она, и маска раскаяния слетела. — Думаешь, машину купил и крутой стал? Да я щелкну пальцами — у меня очередь выстроится!
— Вот и отлично, — спокойно кивнул Витя. — Удачи в очереди.
Он сел в машину, захлопнул дверь. Двигатель мягко заурчал. В зеркале заднего вида он видел, как Алина стоит посреди двора, сжимая кулаки, маленькая и злая фигурка на фоне серого асфальта.
Витя включил поворотник и выехал со двора. Впереди был вечер с Катей, они собирались в кино, а потом он обещал заехать к родителям, починить кран. Жизнь была простой, понятной и удивительно счастливой. И в этой жизни больше не было места для чужих амбиций и холодных расчетов.
Телефон звякнул сообщением от мамы: «Витюша, купи сметаны, пожалуйста, я блины затеяла».
Витя улыбнулся. Сметаны так сметаны. Теперь он точно знал: счастье — это не когда у тебя есть яхта или жена-модель. Счастье — это когда тебя ценят, ждут и не просят быть кем-то другим, пока подыскивают вариант получше.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц.
→ Победители ← конкурса.
Как подисаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие и обсуждаемые ← рассказы.