На фоне новостей о Трампе и Гренландии вспомнились советские мужики, почти до самой этой Гренландии доплывшие. В далёком (и ужасно кровавом, если верить либералам) 1937 году. Причём тут бочка коньяка и от чего сошёл с ума героический полярный радист Кренкель?
Ходят по сети абсолютно безобразные «мемуары» Папанина. История дурацкая, но всем страшно нравится. На мой вкус – чистое глумление над героическими советскими полярниками.
Что совсем поразительно – я истоки этой истории в реальных мемуарах нашел. Как обычно, было всё не так и не то. Но бочка с выдержанным коньячком на полюсе, таки, имелась.
История такая. Якобы, героическому экипажу льдины станции «Северный полюс – 1» с большой земли передали здоровенную бочку чистого спирта. Прям здоровенную, двести литров спиртяги.
Напомню, что мужиков на льдине в героическом дрейфе было всего четверо. Как в старой песне поётся:
Четыре имени весь мир твердит сегодня:
Папанин, Кренкель, Федоров, Ширшов!
Нет подвига смелей и благородней,
Чем подвиг четырёх большевиков!
Куда им двести литров спирта? Да ещё на полярном морозе? До родной меховой палатки не дойдут, замёрзнут в сугробе.
Этого мало, якобы, кто-то из снабженцев решил проявить инициативу. Всё лучшее советским полярникам! И как-то намутил, чтобы в бочке оказался не спирт, а первосортный армянский коньяк. Звёздочек не сосчитать!
И вот на полюсе вскрывают бочку и надо льдами несётся первосортный аромат коньяка, а не спирта! И столь же первосортный мат Папанина.
Потому что спирт нужен для консервации местной морской фауны. А в коньяке местных рыб не заспиртуешь. Закуска получится.
Горевали не долго. Лично Папанин, якобы, собрал самодельный самогонный аппарат. И долгими полярными ночами большевики гнали из старого коньяка спирт для технических целей.
Ну и добавляют, что глядя на это, радист Кренкель малость тронулся умом. Шутка-ли, двести литров отличного коньяка перевели даром! Не мудрено и подвинуться.
На мой вкус, история откровенно антисоветская. Вы представляете, что за человек был товарищ Кренкель? Он из челюскинцев ещё, на его глазах пароход льдами раздавило и остались полярники в ледяном плену на голом льду на долгие месяцы. И ведь выжили.
И ведь после такого не побоялся отправиться в долгую и крайне опасную экспедицию на льдине от полюса к Гренландии. Да к концу похода от гигантской льдины едва половина футбольного поля осталась. Палатка и так над трещиной висела едва-едва!
Про его радийные подвиги и вовсе рассказ на пухлую книжку. Это же он умудрился самодельным аппаратом мощностью всего в пару советских лампочек «дозвониться» с северного плюса на южный! Подлинный рекорд радиосвязи, до того считавшийся невозможным.
Это радист, который вёл с льдины передачи когда снесло штормом в море генераторы. Да-да, крутил бешено ручку портативной динамы и успевал ключом радиограммы отстукивать.
Но что поделать, у либералов тихо чокнулся товарищ Кренкель. Не выдержала душа коммуниста угробленного зазря коньяка!
Сначала показалось какой-то дикой байкой. Но закопался в книжки – есть, есть там бочка коньяка! Пишет об этом человек легендарный ничуть не менее, авиационный штурман Валентин Иванович Аккуратов. Даже в двух его книгах упоминания нашлись.
Личность сугубо реальная, героический полярник, рекордсмен. Летал надо льдами и до Великой Отечественной. И в финскую бил врагов, прошел воздушными тропами до самого Берлина в сорок пятом. Сотни боевых вылетов.
После Победы снова полёты над полюсом и новые рекорды. Не ради красивой записи, ради науки и освоения Арктики, рекорды что, лишь дополнение, признание заслуг.
Открываем его книгу «Право на риск». Кстати, язык у штурмана отличный, пишет крайне увлекательно, вкусно пишет, да и жизненный опыт поразительный. Читаем:
«После взаимных радостных приветствий сразу приступили к разгрузке машины. Чего только не выкатывалось на лед из объемистого брюха самолета «СССР-Н-169»! Тут были и свиные туши, и резиновые мешки с горючим, и большие металлические коробки желтого цвета — концентраты продуктов для остающейся на льдине четверки, и сложные приборы, и, наконец…
Небольшой бочонок со старым, выдержанным коньяком, который Иван Дмитриевич бережно унес в свою большую палатку из шелка, простеганного гагачьим пухом, с брезентовым верхом. На стенах палатки-дома белыми буквами было написано «Дрейфующая станция СССР».
Ну вот, никто ничего не перепутывал. На полюс сразу везли коньяк и везли пить. Что такого-то, пропустить чарку для согрева после тяжёлой трудовой смены на льдах?
И бочонок совсем небольшой. Какие там двести литров? Бочонок легко унёс в руках не самого богатырского сложения товарищ Папанин. Вот это гораздо больше похоже на правду.
Удивительно, но и следы самогонного аппарата отыскались! Правда, в другой книге того же штурмана «Лёд и пепел». Читаем:
«Есть такой самолет, Иван Дмитриевич, — ответил Черевичный, — это туполевский АНТ‑6. Мы его на практике проверяли: допускает полетный вес с перегрузкой в две тонны, что полностью обеспечит полет необходимым горючим.
— Это какой же такой самолет, Иван Иванович?
— Да СССР-Н-169, тот самый, на котором в тысяча девятьсот тридцать седьмом году вам, Иван Дмитриевич, на Северный полюс Мазурук с нашим Валентином привезли бочонок старого коньяка.
— Бочонок? Пустую бочку! — с обидой фыркнул Папанин. — Там всего и оставалось пятнадцать литров! Остальное выдули отцы–командиры в ожидании погоды! А хорош был коньячок, но, увы, почти весь пришлось перегнать на спирт, для бальзамирования океанских каракатиц. А ты говоришь — бочку!»
Вот тут совсем точно. Двести литров спирта превратились в пятнадцать коньяка. Который с удовольствием и распили на полюсе частью.
А частью перегнали на технический спирт для сохранения тех самых морских полярных гадов. Так что самогонный аппарат, таки, на полюсе был.
И само собой, ничуть не сходил с ума товарищ Кренкель. Сам же небось и помогал собирать самодельный агрегат. Там это не в первый раз было.
В первый же день высадки пришлось делать самодельную лебёдку, чтобы брать пробы живности с разных глубин. Потому что самолёт с оборудованием сначала льдину просто не нашёл, промахнулся. Так что опыт конструирования из подручного имелся.
Ну и зачем выдумывать? Реальная-то история подвига папанинцев в разы более могуча! Эх, жаль никто из нынешних журналистов не читает старинные мемуары про ужасающий 1937 год.