Субботнее утро за окном «Кофейни у старой ратуши» было неспешным и солнечным. Лучи, пробиваясь сквозь высокое панорамное окно, играли на столике из светлого дуба, подсвечивая мелкую пыль в воздухе и два почти пустых бокала с остатками капучино. Здесь, в этом уютном уголке с запахом свежемолотых кофейных зерен и ванили, по сложившейся годами традиции, встречались Вера и Марина.
Вера, откинувшись на спинку венского стула, напоминала собой картину - высокая, стройная, в простом, но безупречно сидящем на ней платье песочного цвета. Ее длинные вьющиеся волосы цвета спелой пшеницы были распущены, на щеки спадали непослушные локоны. Когда она смеялась, что случалось часто, ее голубые глаза, цвета летнего неба, сужались и искрились озорными искорками. Сейчас она как раз заканчивала смеяться, утирая кончиком пальца выступившую слезинку.
Ее подруга, Марина, сидела напротив, прямая и собранная. Ее стройная фигура в лаконичном темно-синем джемпере и классических брюках была воплощением сдержанности. Гладкие темные волосы были убраны в идеальный хвост, ни одна волосинка не выбивалась. Ее карие глаза, внимательные и ясные, смотрели на Веру с легким недоумением и обидой.
- Я совершенно серьезно, Вер, - произнесла Марина, четко артикулируя каждый слог, как будто читала доклад. - Я не понимаю. Совершенно. Он меня добивался три месяца. Три! Я предоставила ему четкий план наших возможных взаимодействий: частоту встреч, темы для обсуждения на этапе сближения, список общих интересов для развития. Он согласился. И что теперь?
- А что «теперь»? - переспросила Вера, еще шире расплываясь в улыбке. Она взяла свой бокал и сделала последний глоток, наслаждаясь зрелищем подруги в состоянии логического диссонанса.
- А теперь, - Марина отодвинула от себя блюдце с крошками от круассана, будто расчищая поле для аргументации, - он нарушает паттерны. Вчера, например. У нас был запланирован поход в кино на фильм, который логично вытекал из нашего совместного списка «Кинематограф скандинавского нуара». Вместо этого он позвонил в шесть вечера и предложил поехать за город, смотреть на падающие звезды. Астрономический прогноз благоприятствовал, это да. Но план был иной! Я спросила: «Роман, каковы цели изменения плана? Это спонтанный тест на мою гибкость или у вас появилась новая, неозвученная ранее потребность в романтическом жесте?». Он ответил, что просто увидел в окно ясное небо и подумал обо мне. Как это интерпретировать?
Вера фыркнула, а потом залилась таким звонким, безудержным хохотом, что несколько посетителей за соседними столиками обернулись с улыбками. Она схватилась за салфетку, снова прикладывая ее к глазам.
- Ой, Мариша, умоляю, остановись! - выдохнула она, когда смех пошел на убыль. - Ты его как робота «Васю» из лаборатории расспрашиваешь! «Каковы цели?» Да он просто влюблен! Он увидел звезды - и захотел разделить это с тобой. Это же прекрасно!
- Прекрасно с точки зрения эмоционального порыва, возможно, - парировала Марина, слегка нахмурив брови. - Но с точки зрения логики построения стабильных отношений - неэффективно. Были куплены билеты. Был составлен маршрут до кинотеатра. Я психологически настроилась на определенный тип нарратива. Его поступок создал хаос в расписании и необоснованные эмоциональные затраты на перестройку. И таких случаев уже пять! Он дарит цветы не по «логичным» поводам (день рождения, 8 марта), а просто так, когда я защищаю сложный проект. Он привозит тот самый чай, который я однажды случайно похвалила, хотя у меня его сорт уже есть в запасе. Это… это нерациональное расходование ресурсов!
- Ресурсов! - Вера покачала головой, и солнечный луч золотил ее распустившуюся прядь. - Любовь - это не бухгалтерский отчет, милая. Это и есть те самые «необоснованные эмоциональные затраты». Ты сама говоришь: он хороший, положительный, внимательный. Но тебя смущает, что его поступки идут не от сюда, - она постучала пальцем по своему идеально гладкому лбу, - а отсюда. - Вера приложила ладонь к области сердца на своем платье.
- Сердце - это просто мышечный насос, - автоматически заметила Марина, но в ее глазах промелькнула тень сомнения. - Я не могу строить отношения на непредсказуемых импульсах. Мне нужна система. Понимание. Логика.
- А ему, видимо, нужна ты, - мягко сказала Вера, и ее голос вдруг потерял насмешливые нотки, став теплым и глубоким. - И он пытается достучаться до тебя на том языке, который, как ему кажется, ты поймешь - через дела, через внимание. Просто иногда его логика чувств тебе непонятна. И знаешь что? Это нормально. Абсолютно нормально для него - хотеть удивить тебя звездами, и нормально для тебя - беситьcя из-за купленных напрасно билетов. Вы просто разные.
Марина задумалась, обводя пальцем край бокала. Тишину между ними наполнил мягкий джаз из колонок и звон посуды за стойкой.
- А как бы поступила ты? - вдруг спросила она, не поднимая глаз.
- Я? - Вера откинула локоны со лба. - Я бы в тот вечер поехала смотреть на звезды. А билеты… билеты можно отдать кому-то или просто выбросить, восприняв их как цену за новое воспоминание. Но я - это я. А ты - это ты. И в этом вся соль, подруга. Тебе не нужно становиться мной. И ему не нужно становиться тобой. Вам нужно найти мост между твоим порядком и его… его звездами.
Она умолкла, наблюдая, как в четком, логичном мире Марины ее слова, как семена, упали на непривычную почву. Было ясно, что обсуждение Романа и его нелогичных поступков было далеко от завершения. Но первый, самый важный камешек в стену непонимания был уже брошен.
Марина долго молчала, её взгляд был прикован к узору на столешнице, будто она пыталась в нём разглядеть логическую схему, алгоритм действий.
- Мост, - наконец произнесла она медленно, как будто пробуя это слово на вкус. - Это метафора. А на практике что? Я должна игнорировать несогласованность его действий с планом? Перестать составлять планы? Это приведёт к полной дезорганизации.
- Никто не говорит про «полную», - Вера поймала взгляд официанта и жестом показала, что они закажут ещё по кофе. - Речь про… гибкость. Допустим, ты строишь идеальный маршрут из пункта А в пункт Б. По прямой, по ровному асфальту. А он иногда предлагает свернуть на грунтовку, потому что там, говорят, озеро невероятное. Ты можешь сказать: «Нет, мой маршрут оптимален». А можешь сказать: «Хорошо, но давай оценим риски: у нас подходящая резина? Сколько времени займёт этот крюк? И если мы поедем, то, пожалуйста, в следующий раз согласовывай отклонения заранее». Это и будет твой мост. Не отказ от маршрута, а… возможность сделать в нём пунктирную линию для небольших приключений.
- При условии заблаговременного обсуждения и оценки рисков, - автоматически дополнила Марина, но в её тоне уже чувствовалась не столько конфронтация, сколько заинтересованность в разработке концепции. - То есть мне нужно не запрещать ему спонтанность, а… структурировать её. Внести её в систему как переменную величину.
Вера закатила глаза, но улыбка не сошла с её лица.
- Боже, как же ты это формулируешь! «Переменная величина спонтанности». Звучит как диагноз. Но да, если тебе так понятнее. Просто дай ему понять, что его «звёзды» тебе в принципе приятны, но ты будешь меньше нервничать, если о них тебя предупредят за… ну, хотя бы за час.
Принесли новую порцию кофе - густой, ароматный, с хитрыми узорами на молочной пенке. Марина наконец оторвала взгляд от стола и взяла свою чашку.
- Вчера, после звёзд, - начала она тише, - мы сидели в машине, и он сказал, что я как космический корабль на орбите. Красивый, чёткий, предсказуемый в своих движениях. А он - как наземная служба, которая иногда пытается отправить на борт не запланированный груз: то цветок в пробирке, то… стихи глупые.
- Стихи? Роман пишет стихи? - Вера приподняла брови с искренним удивлением.
- Нет, слава богу, нет. Это была опять же метафора. Он пытался объяснить, что чувствует. И сказал, что не хочет сбить меня с орбиты, а хочет… сделать орбиту интереснее. - Марина сделала глоток кофе и поморщилась. Остыл. - И я не знала, что ответить. С точки зрения баллистики, любое незапланированное воздействие на объект на орбите - это риск.
- С точки зрения баллистики, да, - Вера протянула руку и накрыла ладонью холодные пальцы подруги. - А с точки зрения жизни? Он же не предлагает тебе сжечь все чертежи и прыгнуть в омут. Он осторожно стучится в твой иллюминатор. И ты знаешь, что самое смешное?
- Что?
- Ты ему уже ответила. Ты здесь. Ты анализируешь его «нелогичные поступки» со мной уже второй час. Если бы тебе было действительно всё равно или если бы он тебя безнадёжно раздражал, ты бы просто вычеркнула его из своего «списка потенциально совместимых партнёров» и удалила номер. Но ты не делаешь этого. Ты пытаешься найти… систему в его «бессистемности».
Марина вздохнула. Этот вздох был не тяжёлым, а скорее… смиренным. Признающим правоту.
- Возможно. Возможно, это новый для меня тип задачи. Не с чёткими входными данными, а с плавающими параметрами. Это требует пересмотра внутренних алгоритмов.
- Ура! - тихо воскликнула Вера. - Прогресс. Итак, что ты собираешься делать? При следующем «спонтанном» предложении.
Марина задумалась. В её карих глазах мелькали огоньки мысли, словно она перебирала мысленные карточки с вариантами действий.
- Я… попробую оценить его предложение не только по критерию «соответствие плану», но и по критерию «потенциальная эмоциональная выгода». Если выгода (новые впечатления, его радость, укрепление связи) перевешивает дискомфорт от смены деятельности, я дам условное согласие. Но с оговоркой на будущее.
- И как ты это озвучишь? «Роман, мой алгоритм оценил твоё предложение как имеющее потенциал, однако требуется настройка интерфейса планирования»? - не удержалась от подначки Вера.
Уголки губ Марины дрогнули в подобии улыбки.
- Я скажу: «Хорошая идея. Давай сделаем. Но в следующий раз, если возможно, предупреди меня чуть раньше - я смогу настроиться». Это… приемлемо?
- Это идеально! - Вера сияла, будто только что научила ребёнка кататься на велосипеде. - Прямо, честно, и с открытостью для его порыва. Он будет на седьмом небе.
- Не факт. Его следующее предложение может быть абсолютно абсурдным, - парировала Марина, но в её тоне уже не было прежней напряжённости. Было лёгкое, почти игривое опасение. - Например, поехать в полночь за триста километров есть мороженое.
- Ну, тогда ты применишь свою формулу! Оценишь эмоциональную выгоду против затрат на бензин и недосып. И кто знает, - Вера подмигнула, - может, мороженое в том затерянном кафе окажется лучшим в жизни. И это станет вашей «грунтовкой» к озеру.
За окном суббота набирала силу. Прохожие не спеша прогуливались по улице, и солнечный свет уже был не таким косым, а полуденным и уверенным. Вера с Мариной допивали кофе, разговор плавно перетек на другие темы - работу, новые выставки, планы на отпуск. Но невидимая нить того, главного, обсуждения ещё витала между ними.
Прощаясь у выхода, обнявшись, Марина неожиданно сказала:
- Спасибо. За то, что не просто смеёшься. А что… помогаешь строить мост.
- Всегда пожалуйста, - ответила Вера, и её голубые глаза мягко светились. - Только обещай мне одну вещь.
- Что?
- Когда-нибудь, когда ты уже полностью освоишься с этими «плавающими параметрами», ты сама устроишь ему что-нибудь совершенно спонтанное и нелогичное. Просто чтобы посмотреть на его реакцию. Договорились?
На лице Марины, обычно таком сосредоточенном, расцвела настоящая, немного смущённая, но очень живая улыбка.
- Договорились. Это будет… интересный эксперимент.
Они разошлись в разные стороны. Вера, поправляя на плече сумку, улыбалась про себя. Ей уже не терпелось увидеть, чем закончится этот «эксперимент» под названием «Марина и Роман». В её мире, полном красок и эмоций, появление ещё одной, даже самой странной, но искренней истории любви было всегда желанным и радостным событием.
Все мои рассказы