До Нового года оставалось три дня, и Оксана планировала спокойно провести праздники дома с мужем. Никакой суеты, никаких толп родственников – просто семья.
Телефон мужа зазвонил. Он взял трубку:
– Алло, мам? Привет! Как дела?
Оксана напряглась. Свекровь звонила редко, обычно когда что‑то нужно.
– Что? Приедешь? – Дмитрий посмотрел на жену. – Ну конечно, приезжай! На пару дней? Отлично!
Он положил трубку. Оксана вопросительно подняла бровь:
– Твоя мама приедет?
– Да, послезавтра. Говорит, хочет Новый год с нами встретить. На два дня всего.
– Дима, мы же договаривались вдвоём…
– Оксан, ну это же мама. Не могу же я ей отказать.
Женщина вздохнула. Свекровь Валентина Васильевна – особа непростая. Любила командовать, давать советы, критиковать. Каждый её визит превращался для Оксаны в испытание.
Двадцать девятого декабря в дверь позвонили. На пороге стояла свекровь с большой сумкой.
– Здравствуйте! – она прошла в квартиру, не снимая пальто. – Ох, устала я!
Дмитрий обнял мать:
– Мам, проходи! Раздевайся!
Свекровь сняла пальто, огляделась:
– Так, а где я спать буду?
– На диване в зале, – ответила Оксана.
– На диване? – Валентина поджала губы. – Ладно, переживу. Всего два дня.
Она прошла в комнату, осмотрела квартиру:
– Дима, Новый год на носу, а у вас тут пыль на полках. Оксана, ты когда последний раз убиралась?
– Вчера, – сухо ответила невестка.
– Странно. Не похоже.
Оксана прикусила язык. Начинается.
В первый же вечер свекровь принялась переставлять мебель:
– Стол не на месте стоит. Его надо к другой стене передвинуть.
– Валентина Васильевна, нам так удобно, – попыталась остановить её Оксана.
– Дима, помоги передвинуть!
Муж послушно начал двигать стол. Оксана смотрела и молчала.
На следующий день свекровь зашла на кухню, когда невестка готовила борщ:
– Что ты делаешь?
– Борщ варю.
– Дай‑ка посмотрю. – Валентина заглянула в кастрюлю. – Ой, да у тебя капусты мало! И свёклы! Это не борщ, а непонятно что!
– Валентина Васильевна, я всегда так готовлю.
– Вот потому мой сын и худой. Ты его нормально не кормишь!
Дмитрий сидел в комнате и делал вид, что ничего не слышит.
К вечеру свекровь объявила:
– Знаете что, я решила остаться на каникулы. До восьмого января. Помогу вам тут навести порядок.
Оксана замерла:
– Как до восьмого? Вы же говорили – на два дня!
– Передумала. У вас тут столько дел! Помогу.
– Валентина Васильевна…
– Дима, – свекровь повернулась к сыну, – ты же не против, что мама побудет подольше?
Муж замялся:
– Ну… конечно, мам. Оставайся.
Оксана вышла из комнаты. Села на кухне, глубоко дышала. Десять дней. Десять дней с свекровью.
На следующий день началось перестроение быта. Свекровь ходила по квартире, критиковала всё подряд:
«Шторы висят криво. Цветы не политы. Посуда не та. У моего сына дома должно быть всё по‑человечески!»
Она открыла шкафчик на кухне, начала вытаскивать вещи:
– Это зачем хранить? Выкинуть надо!
– Валентина Васильевна, не трогайте! – Оксана попыталась остановить её.
– Трогать надо! Тут такой бардак! Вот это точно на помойку!
Свекровь выбросила несколько баночек со специями, которые Оксана берегла.
– Это же были дорогие приправы!
– Дорогие? Просроченные!
Вечером Оксана попросила мужа поговорить с матерью:
– Дима, она переходит все рамки. Выбрасывает наши вещи, критикует меня постоянно.
– Оксан, она же хочет помочь.
– Помочь? Она командует!
– Не обижай её. Она от добрых намерений.
– Дима!
– Оксана, потерпи немного. Она же ненадолго.
Оксана посмотрела на мужа. Ненадолго. До восьмого января. Ещё восемь дней.
Свекровь услышала разговор. Вышла из комнаты со слезами на глазах:
– Так вот оно что! Оксана меня выгнать хочет!
– Мам, нет…
– Я всю жизнь тебя растила одна! Отца не было, я за двоих работала! А твоя жена меня гонит!
– Валентина Васильевна, я ничего такого не говорила!
– Говорила! Я всё слышала! Димочка, родной, неужели ты позволишь ей так со мной обращаться?
Дмитрий растерялся:
– Мам, успокойся…
– Не могу успокоиться! Я для вас стараюсь, а меня гонят!
Муж повернулся к жене:
– Оксана, ну зачем ты её расстраиваешь?
– Я?! Дима, ты серьёзно?
– Ну да. Мама же действительно хочет помочь. А ты на неё накидываешься.
Оксана молча вышла из комнаты. Легла на кровать, уставилась в потолок. Муж встал на сторону матери. Как всегда.
Тридцать первого декабря накрывали праздничный стол. Оксана готовила салаты, свекровь ходила рядом и комментировала:
– Огурцы крупно нарезала. Майонеза мало. Картошку переварила.
– Валентина Васильевна, может, отдохнёте? Я сама справлюсь.
– Отдохну, когда всё будет правильно!
К вечеру приехали гости – друзья Дмитрия с жёнами. Сели за стол, начали есть. Валентина всё время хвалила себя:
– Я тут Оксане помогала.
Гости вежливо кивали. Оксана молчала.
Под бой курантов чокнулись. Поздравили друг друга. Продолжили сидеть за столом. Разговоры, смех.
И тут Валентина, слегка разомлевшая от праздничной атмосферы, вдруг сказала громко:
– Знаете, друзья, мой Дима из‑за жены страдает. Я это всегда чувствовала. Она его не ценит!
Гости замолчали. Оксана побледнела. Дмитрий уставился в тарелку.
– Валентина Васильевна, о чём вы? – осторожно спросила одна из женщин.
– Я мать, я вижу! Сын похудел, осунулся. Она его не кормит толком, дома бардак. Я приехала – ужаснулась!
– Валентина Васильевна, хватит, – тихо сказала Оксана.
– Не хватит! Я должна правду сказать! Дима, родной, не молчи! Скажи им, как тебе тяжело!
Муж поднял голову. Оксана смотрела на него, ждала. Скажи. Останови мать. Защити меня.
Дмитрий открыл рот… и снова опустил взгляд:
– Мам, давай не сейчас.
Не «мама неправа». Не «Оксана – прекрасная жена». А «давай не сейчас».
Оксана встала из‑за стола:
– Извините, – сказала она гостям. – Мне нехорошо.
Ушла в спальню. Закрыла дверь. Села на кровать. Руки дрожали.
Гости вскоре разошлись. Дмитрий зашёл в спальню:
– Оксана, ты чего ушла? Неудобно перед людьми.
Она посмотрела на мужа:
– Неудобно? Мне неудобно, когда твоя мать при гостях говорит, что я тебя не кормлю и не ценю. А ты молчишь.
– Ну что я мог сказать? Она взволнованная была.
– Ты мог её остановить. Мог встать на мою защиту. Но ты промолчал.
– Не преувеличивай…
– Дима, за все каникулы ты ни разу не встал на мою сторону. Ни разу!
– Это же мама!
– А я кто? Жена! Но для тебя мама важнее!
Муж замолчал. Потом сказал тихо:
– Может, мама немного перебарщивает. Но ты правда бываешь слишком… эгоистичной.
Оксана почувствовала, как что‑то внутри оборвалось. Эгоистичной. Она – эгоистичная.
– Выйди, – сказала она.
– Оксана…
– Выйди, пожалуйста.
Дмитрий вышел. Она осталась сидеть на кровати.
На следующее утро они сидели на кухне вдвоём. Свекровь ещё спала.
– Дима, – начала Оксана, – мне кажется, нам надо поговорить. Серьёзно.
– О чём?
– О нас. О нашем браке.
Муж напрягся:
– Что ты имеешь в виду?
– Я думаю о разводе.
Дмитрий побледнел:
– Как о разводе?! Из‑за чего?!
– Из‑за того, что твоя мать меня унижает, а ты молчишь.
– Оксана, это же мама! Я не могу ей отказать!
– А мне можешь. Мне – можно. Я ведь просто жена, да?
Муж схватил её за руку:
– Не говори глупости! Я тебя люблю!
– Любишь? Дима, вчера твоя мать сказала при гостях, что я тебя не ценю. И ты промолчал. Это любовь?
Он опустил голову:
– Я не хотел её расстраивать…
– Значит, меня расстроить – можно, а её – нельзя.
Они сидели молча. Оксана вытерла слезу:
– Дима, я устала быть на втором месте. Устала от того, что твоя мать важнее меня.
– Оксана…
– Мне нужно подумать. Всерьёз подумать, нужен ли мне такой брак.
Дмитрий посмотрел на жену испуганно. Она встала, вышла из кухни.
Свекровь уехала восьмого января. На прощание сказала сыну:
– Димочка, приезжай ко мне. Отдохнёшь от всего этого.
Оксана слышала. Молчала.
Когда дверь за Валентиной закрылась, супруги остались вдвоём. Дмитрий попытался обнять жену – она отстранилась:
– Не надо.
– Оксана, ну давай просто забудем. Мама уехала, всё закончилось.
– Ничего не закончилось, Дима. Я всё ещё думаю.
– О разводе?
– Да.
Он сел на диван:
– Из‑за этих десяти дней? Серьёзно?
– Из‑за того, что эти десять дней показали правду. Ты не мой защитник. Ты – её сын. Всегда будешь на её стороне.
Муж молчал.
Оксана ушла в спальню. Легла на кровать. Слёз уже не было – только усталость. И понимание: свекровь стала не причиной, а катализатором. Она просто вскрыла проблему, которая была всегда. Муж не готов выбрать жену вместо матери.
А если не готов – зачем такой брак?
Ответа пока не было. Только вопросы. И тяжёлая тишина в квартире, где два человека думали об одном: можно ли спасти то, что десять дней новогодних каникул разрушили до основания.