Утро 9 января 1905. Петербург, живёт напряжённой жизнью.
Илья Копейкин стоял у ворот Путиловского завода. Рядом товарищи: кто‑то нервно переступал с ноги на ногу, кто‑то молча крестился, глядя на поднимающееся над крышами солнце. Они собрались идти за защитой и правдой. Об этом им говорили. Царь непременно поможет и услышит.
- Сегодня всё решится, - прошептал кто‑то рядом. - Наконец нас поймут и помогут. Иначе быть не может.
Илья не ответил. Он думал о матери, оставшейся дома с младшим братом. О том, как вчера, уходя, она сунула ему в карман серебряный крестик - для защиты. О том, что сегодня они идут не бунтовать, а просить. С иконами, с портретами государя, как к отцу. Всё должно быть хорошо.
Начало шествия
Колонна двинулась от Нарвской заставы ровно в 10 часов утра. Илья шёл в первых рядах, рядом с Георгием Гапоном - организатором шествия.
Они познакомились не так давно, но Илья быстро стал если не последователем, то ярым поклонником взглядов Гапона. Хотя, Илье казалось иногда, что священник говорит далеко не всё. И в его душе немало секретов. Георгий Гапон выглядел уставшим, оно и не удивительно. Слегка бледный, нервничающий, но старающийся не показывать это. Время от времени он оборачивался, словно проверяя все ли на месте, все ли ещё с ним.
Люди несли хоругви, иконы, портреты Николая II и кресты. Многие пришли с жёнами и детьми - шествие носило характер крестного хода, будто в святой праздник. В воздухе витал лёгкий аромат ладана, слышались молитвы и пение «Боже, царя храни».
Илья не боялся, однако его одолевало странное предчувствие. будто должно произойти что - то плохое. Он отгонял эти мысли, да и что может произойти?
Но чем ближе к центру, тем сильнее становилось напряжение. На перекрёстках - молчаливые шеренги солдат. Казаки, неподвижные, как статуи. Илья начал подозревать что интуиция его не подводит.
У Нарвских ворот
Первая серьёзная преграда возникла у Нарвских ворот. Офицер, командовавший заставой, резко выкрикнул требование разойтись. В ответ - гул голосов, и возмущения:
- Мы к царю батюшке! Мы с петицией!
Солдаты переглянулись. Офицер повторил предупреждение, на этот раз громче, с явной угрозой в голосе:
- Стрелять будем!
Но под призывы Гапона толпа продолжала двигаться вперёд, будто и не слышала что было сказано. Офицер замер на долю секунды, оценивая ситуацию.
В следующий момент раздались оружейные выстрелы. Люди пошатнулись, немного разбежались в стороны, но их было не остановить. По митингующим стали стрелять прицельным огнём.
Кто‑то упал рядом с Ильёй. Женщина вскрикнула, прижимая к груди ребёнка, укрывшись у стены. Мужчина в промасленной куртке схватился за плечо, но продолжал идти, стиснув зубы, его лишь немного зацепило.
Илья сглотнул комок в горле. Воздух наполнился криками, запахом пороха и крови. Пульс стучал в груди.
Путь
К 12 часам дня шествие на Петроградской стороне было разогнано. Отдельные группы рабочих перебирались по льду через Неву и мелкими группами проникали в центр города, где их также встречали вооружённые солдаты.
Колонны из разных районов двигались к Дворцовой площади. По плану Гапона, они должны были к двум часам дня соединиться там.
На пути к Троицкому мосту офицер вновь попытался остановить колонну. Тишина. Потом - резкий приказ. Залп. Рабочие рассеялись, забирая раненых и убитых. Их преследовали уланы, нанося удары шашками.
Некоторые прорывали заборы, шли по льду Невы или прятались в узких дворах, пытаясь избежать столкновений.
Илья бежал, прижимая к груди свой крестик, что вынул из кармана.
На Дворцовой площади
К полудню часть рабочих смогла дойти до Дворцовой площади, миновав заставы. Там их ждали конные отряды и пехота.
Толпа, уже знавшая о столкновениях на окраинах, была напряжена. Тревожные вести усиливали атмосферу. Офицер вышел вперёд и громко потребовал:
- Разойтись! Немедленно!
Но демонстранты не отреагировали. Они стояли, сжимая иконы и портреты царя, словно они могли защитить их в тот момент.
Тогда прозвучали залпы.
Люди бросились бежать, топча друг друга в панике. В толпе раздавались крики, плач детей, стоны раненых.
Илья увидел, как мальчик лет десяти упал, схватившись за живот. Как женщина в белом платке рванулась к нему, но сама рухнула рядом. Как старик с иконой в руках медленно сполз на снег, а кровь растекалась вокруг, яркая словно сок.
Илья прижался к стене, пытаясь укрыться. В глазах - испуг, в ушах звон от выстрелов.
Бегство
Раненого в плечо Илью укрыли в доме на Петербургской стороне. Хозяйка, пожилая женщина Алевтина Степановна, молча обрабатывала рану. Илья знал её давно, она мать его погибшего друга.
- Опять кровь, - прошептала наконец она. - Господи, когда же это кончится…
К вечеру город затих. На столе петиция, испачканная кровью.
Он развернул её, прочитал слова что бросились в глаза:
«Государь! Мы, рабочие и жители города С.-Петербурга разных сословий, наши жёны, и дети, и беспомощные старцы‑родители, пришли к тебе, государь, искать правды и защиты…»
Слова теперь казались наивными. Как будто написаны другим человеком.
Илья Копейкин не стал знаменитым революционером. Его имя не вошло в учебники. Он не произнёс громких речей, не возглавил восстаний. Он был одним из многих кто шёл к дворцу, кто видел как убитые упали на снегу у Троицкого моста, он тот, кто раненый и испуганный, прятался по чужим домам.
Но именно такие, как он сделали 9 января 1905 года точкой невозврата. Их вера, их кровь, их разочарование стали топливом для бури, которая вскоре охватила всю Россию.
Историческая справка
9 января 1905 года в Санкт‑Петербурге произошло событие, вошедшее в историю как «Кровавое воскресенье». Тысячи рабочих во главе с Георгием Гапоном направились к Зимнему дворцу с петицией к царю. Помимо экономических требований (8‑часовой рабочий день, повышение зарплаты), документ содержал политические пункты — в первую очередь, созыв Учредительного собрания на основе всеобщего, тайного и равного голосования.
Власти, расценив петицию как попытку мятежа, приняли решение не допускать шествие к Дворцовой площади. Войскам был отдан приказ стрелять на поражение.
Эти события стали катализатором Первой русской революции, уничтожили репутацию царской власти, и обнажили острейший кризис власти.
Примечание:
История Ильи Копейкина — художественная реконструкция, основанная на свидетельствах участников «Кровавого воскресенья», полицейских отчётах, военных архивах и мемуарах современников из открытых источников. Текст не является исторически достоверным на 100%.