Мало кому я рассказывал об этом, о том, что мой отец, умерший в 2012 году в возрасте 42 лет, до сих пор приходит ко мне во снах.
Возможно, пришло время поделиться этими моментами — не как чем-то пугающим, а как частью моей жизни, которую невозможно забыть.
За день до своей смерти отец позвонил мне. Его голос был спокойным, но в этом спокойном расположении духа, чувствовалось что-то тревожное, как будто он чувствовал, что его конец близок.
Он сказал, что чувствует приближающуюся смерть. Не говорил — знал. Я, конечно, пытался его утешить: ему было всего сорок два года, какие разговоры о смерти? Я говорил, что он устал, что это нервы, что всё будет хорошо. Но отец настаивал — он чувствует её буквально на пороге.
В тот разговор он попросил меня об одной услуге. Сказал медленно, чётко, будто боялся, что я забуду:
положить ему в гроб очки и сигареты с зажигалкой. Он несколько раз повторил просьбу, словно это было действительно важно. Я пообещал. И, прощаясь, снова попросил его не думать о плохом.
На следующий день его не стало. Остановка сердца.
В день похорон мы выполнили его последнюю волю. Всё сделали именно так, как он просил. Тогда я ещё не знал, что эта деталь станет ключевой в дальнейшей истории.
Первый сон — и самый яркий — произошёл уже на следующий день после его смерти.
Это был самый обычный день. Я находился дома один, медленно ходил по квартире, будто не находя себе места. Мысли постоянно возвращались к отцу: к воспоминаниям, к последнему разговору, к его словам о смерти, которые теперь звучали совсем иначе.
Я прокручивал их снова и снова, не подозревая, что через несколько минут мне предстоит пережить нечто, что навсегда изменит моё отношение к загробному миру.
Я прилёг на диван, просто чтобы закрыть глаза. Я не собирался спать — ни на секунду. Но усталость взяла своё. Я погрузился в сон мгновенно, настолько резко, что даже не успел осознать момент засыпания.
И именно поэтому сон был осознанным.
Я стоял в густом тумане. Он был плотный, почти осязаемый, как будто воздух стал тяжёлым. Вдали слышались голоса. Неясные, тревожные. Я пошёл на них, а мой внутренний голос говорил:
Интересно осознавать, что ты спишь… А ты уверен, что хочешь туда идти?
Сомнения были, но любопытство оказалось сильнее страха.
Туман начал рассеиваться, и я увидел отца.
Его избивали трое неизвестных. Всё происходило прямо перед нашим подъездом — тем самым, который я знал с детства. В этот момент исчезли все раздумья: я просто бросился к ним. Я разогнал незнакомцев, и они тут же исчезли, словно их никогда и не было.
Остался только отец. Он сидел на корточках, повернувшись ко мне спиной.
Я подошёл медленно и сказал:
— Отец, вставай. Пойдём домой.
Он поднял голову, посмотрел на меня, улыбнулся — той самой, родной улыбкой — и сказал:
— Сынок… как хорошо, что ты пришёл. Я уж думал, меня тут отметелят.
Я взял его за руку и помог подняться. Мы зашли в подъезд и стали подниматься по лестнице.
То, что я чувствовал в этот момент, трудно описать словами. Я видел его «живым». Я ощущал прикосновение. От него исходил тот самый табачный запах. Я отчётливо видел каждую черту его лица. Всё было настолько реальным, что сознание просто не находило объяснения. Я понимал, что это сон — но не обычный. Всё происходило так, будто он действительно был рядом.
Отец был рад нашей встрече, хотел говорить, спрашивал, как у меня дела. А я всё это время думал только об одном вопросе. Единственном. Самом страшном.
Ты понимаешь, что ты умер?
Я долго не решался его задать.
Мы зашли в квартиру. И отец вдруг сел на пол — именно в то место, где он умер. Там, где мы обнаружили его в тот день. Он посмотрел на меня и сказал:
— Давай, сынок, покурим.
Он достал сигареты.
Те самые, которые я положил ему в гроб.
Потом — ту же зажигалку.
Надел те же очки.
— Ну, рассказывай, сынок, как дела?
Моё удивление было невозможно скрыть. Мы говорили. Обычные разговоры — как раньше. Но вопрос продолжал жечь изнутри.
И вдруг квартира начала затапливаться водой. Она прибывала откуда-то снизу, странно и нелогично. Отец начал собирать воду руками, как будто это было самым важным делом. Я не понимал, что происходит. Было ощущение, будто что-то не хотело, чтобы я задал тот самый вопрос.
Но я решился.
— Отец, брось воду. Ты понял, что ты умер?
Наступила тишина.
Вода исчезла мгновенно.
Отец замер.
В его глазах появился страх.
— Как умер? — сказал он. — Этого не может быть. Мы же разговариваем. Вот квартира, вот ты, вот я… Как я мог умереть?
Я пытался объяснить ему всё происходящее. Он помнил наш последний разговор, помнил звонок. Он был уверен, что просто уснул, а потом я приехал к нему. Я сказал, что я сплю. Что это сон. Но он не мог этого принять.
Он не понимал, что его больше нет.
Он заплакал. Просил помочь. Говорил, что должен быть выход. Что такого просто не может быть. А я говорил правду — что лично отвозил его в морг, что его тело было холодным, что смерть была констатирована.
В этот момент он схватил меня за футболку, смотрел мне прямо в глаза и кричал, что не отпустит меня. Мне стало страшно. Я понимал, что сплю, но не мог проснуться. Началась паника. Я не знал, как выйти из этого состояния.
Он плакал. Кричал. Просил не оставлять его.
Я тоже плакал. Говорил, что хотел бы помочь, но не могу.
И в какой-то момент я просто закричал:
— Разбудите меня! Разбудите меня, кто-нибудь!
И вдруг я проснулся.
На щеках были слёзы. Я посмотрел на часы — в реальности прошла всего одна минута, а во сне — около получаса. Тогда я понял: я смог увидеть его в последний раз. Поговорить. Попрощаться, даже если это было неосознанно.
Позже я рассказал этот сон другу. Именно он сказал мне, что это был астрал.
Больше ничего подобного со мной никогда не происходило. А вы сталкивались с таким в жизни? Поделитесь своими историями.