- Илона Марковна, а откуда мне знать. С Борей я развелась два месяца назад, больше я его не видела, - спокойно ответила Наталья.
- Врёшь! Ты его убила и похоронила, или ты его взяла в плен и он сейчас сидит у тебя дома связанный и с кляпом во рту!
- Хватит нести чушь, мне ваш Боря и даром не нужен, - после этих слов Наташа отключилась.
Отключив звонок, Наташа с силой кинула телефон на стол. Рука дрожала — не от страха, а от бессильной ярости. Как всегда, Илона Марковна. Вечно истерики, обвинения, весь этот цирк. Она глубоко вдохнула, пытаясь вернуть спокойствие, но в груди колотилось.
Спустя час, когда она пыталась с головой уйти в работу за ноутбуком, в дверь врезался оглушительный стук. Не стук — удар кулаком или чем-то тяжёлым.
— Открывай! Полиция! — раздался грубый мужской голос.
Сердце Натальи упало куда-то в пятки. Неужели эта женщина действительно... Она подошла к двери, посмотрела в глазок. На площадке стояли два полицейских в форме, а рядом с ними, вся пунцовая от гнева, металась Илона Марковна в растрепанной норковой шубке.
— Открывай, ведьма! Я знаю, он здесь! Я слышала его стоны! — визжала бывшая свекровь.
Наташа, стиснув зубы, открыла дверь.
— Наталья Сергеевна? — спросил старший из полицейских, суровый мужчина с усталыми глазами. — Поступило заявление о возможном насильственном удержании человека. Мы вынуждены произвести осмотр квартиры.
— Заходите, — холодно произнесла Наталья, отступая. — Осматривайте. Только ботинки, пожалуйста. И выгоните эту... эту гражданку. Она не имеет права здесь находиться.
— Я никуда не пойду! Боря! Боренька! Мама здесь! — Илона Марковна рванулась внутрь, толкая одного из полицейских, и бросилась в коридор.
Что последовало дальше, напоминало сюрреалистичный кошмар. Илона Марковна носилась по двухкомнатной квартире, заглядывая под кровать, в платяной шкаф, хлопая дверцами шкафчиков на кухне.
— Он должен быть здесь! Она его замуровала! Или на балконе спрятала! — она потянула ручку на стеклянной двери на лоджию, но та была заперта.
— Илона Марковна, успокойтесь, — устало сказал второй полицейский, молодой парень. — Мы всё проверим.
Они проверяли. Тщательно, но без особого энтузиазма. Заглянули в ванную, приоткрыли стиральную машину. Старший полицейский даже постучал по стенам в спальне, явно следуя безумному сценарию свекрови.
Наталья стояла посреди гостиной, скрестив руки на груди. Внутри всё замерло и превратилось в лёд.
— Ну что, нашла в холодильнике, завёрнутого в целлофан? — ледяным тоном спросила она, глядя на бывшую родственницу, которая застыла посреди комнаты, безумно водя глазами по углам.
— Ты... ты что-то сделала! Ты его ненавидела! — выдохнула Илона Марковна, и в её голосе впервые появились нотки не уверенности, а паники.
— Я его не ненавидела, Илона Марковна. Я просто перестала его любить. И, как видите, даже не вспоминаю. Ваш Боря, ваш взрослый, сорокалетний сын, мне и даром не нужен. Вы всё проверили? Можете ещё антресоли посмотреть. Или духовку. Вдруг я его там зажарила.
Полицейский старшего звания тяжело вздохнул.
— Осмотр окончен. Никаких следов, указывающих на присутствие или насильственное удержание Бориса Ильича, не обнаружено. Гражданка Наумова, вам следует успокоиться и... подумать, куда мог уйти ваш сын. Может, к друзьям?
— У него нет друзей! — почти закричала Илона Марковна, и её лицо исказила гримаса отчаяния. — Только она! Она всё забрала!
Её увел молодой полицейский, почти под руки. Старший на пороге обернулся.
— Извините за беспокойство. Но вы понимаете, мы обязаны были отреагировать.
— Понимаю, — кивнула Наталья. Дверь закрылась.
Она опустилась на диван, глядя в пустоту. Тишина после бури оглушала. А потом зазвонил телефон. Незнакомый номер.
— Наташ? Это... Боря.
Голос был хриплым, заплетающимся.
— Борис, что тебе нужно? Твоя мать только что с полицией устроила здесь обыск. Искала твой труп в моей духовке.
На том конце провода раздался пьяный, неприятный смешок.
— Ох, маман... Не обращай внимания. Я... я у друга в гараже. Засиделись немного. Неделю, вроде. Вырубился. Только очнулся. Телефон сел...
Наталья молчала, не в силах найти слов.
— Слушай, Наташ, может...
— Борис, — перебила она его, и голос её был чист и твёрд, как стекло. — Позвони своей матери. Сейчас же. И никогда больше не звони мне. Никогда.
Она положила трубку.
Через два дня ей сообщила общая знакомая со смехом: «Представляешь, Борька объявился! Весь зелёный, с перегаром. Оказалось, пил с каким-то дальнобойщиком в ангаре, оба в отрубе были. А Илоне Марковне впаяли штраф за ложный вызов. Говорят, она теперь всем рассказывает, что ты навела на неё порчу!»
Наталья лишь улыбнулась, глядя в окно на падающий снег. Порча. Конечно. Куда проще верить в колдовство, чем в простую, горькую правду: её взрослый, любимый сын — просто слабый, запойный человек, которому безразличны её истерики. И что бывшая невестка, которую она так ненавидела, оказалась права, сказав самое страшное: «Он мне и даром не нужен».
Драма закончилась фарсом. Но осадок, тяжёлый и холодный, как тот январский день, остался в душе навсегда.
Через месяц Боря снова пропал, на этот раз он так и не объявился.