Если даже забежать в уходящий автобус — нет гарантии, что он едет по нужному адресу. Роман «Мартин Иден», конечно, не так прост, и главная сложность заключается в колоссальном и благородном труде главного героя, результат которого оказался неожиданным для очень желаемого хэппи-энда.
Книга во многом автобиографична: Джек Лондон так и выбивался в люди, что чуть не надорвал все те могучие внутренние силы, двинувшие его вперед. Упорный труд Мартина искренне восхищает: не жажда славы или богатства двигает им, но любовь к девушке Руфи. Девушке из благородной семьи, где никак не ждали Мартина на горизонте.
Джек Лондон не пишет сказку, что с милым и в шалаше рай. Серьезная социальная дистанция напряженно зияет между ними. В нищете нет никакой романтики. Нищета — большая беда, отнимающая силы, достоинство, надежду. Вырваться из нищеты значит отвоевать себе жизнь вместо существования. Мартин хочет покорить страну литературой, за что его кусают встроенные в сложившуюся систему акулы пера.
Здесь начинает появляться та тонкая нить, которая перережет пуповину между его творческим вихрем и грешной землей. Для Мартина окружающие — глупые, мелкие люди, в редакциях — невежды и конъюнктурщики. Он презирает их, он хочет утереть нос этим самозванцам. Глупы и бедные, и богатые — разница лишь в возможностях, так неравномерно разбросанных слепой судьбой.
Он смог вырваться из нищеты, одарил презрением высший свет, но где теперь найти себя? Отрезав себя от других, Мартин оказался не готов к одиночеству. Да-да, одиночество — непременный итог разрыва с обществом, обреченного его суровым приговором. Даже Руфь, ранее решившая, что ей с ним не по пути, хотела было вернуться к нему, но Мартин обижен, он устал, внутри — пепелище, впереди — ничего.
Наш моряк ушел в море, откуда и пришел. Он думал найти новую жизнь на каких-нибудь далеких островах, но «нового рая он не нашел, а старый был безвозвратно утрачен». Мартин не смог принять данность, что люди и белый свет — одни и те же, других нет. Внутренние опоры сломались. Бегство — самообман. Учиться снова нет сил.
Добрую часть жизнь посвятив морю, он отдал себя ему окончательно. Пожалеть его очень правильно, осудить — ох, не знаю, ибо не судите, да не судимы будете.
--
Автор: иеромонах Иларион — докторант Freie Universität Berlin, магистр богословия, магистр филологии