Сегодня Александр Емельяненко с улыбкой рассказывает, как ему трудно передвигаться без костылей. Говорит спокойно, даже буднично: перелом позвоночника, смещение, боль, опора нужна почти всегда. А затем главное — лечение стоит миллион долларов. Уколы, Корея, стволовые клетки. Денег нет, здоровье подводит, жить тяжело.
Сочувствие? Возможно. Но у этой истории есть вторая сторона, о которой сам боец предпочитает говорить как можно реже или не говорить вовсе.
По словам Емельяненко, он может без костылей дойти до кухни или туалета, но на большее сил уже не хватает. Доктора диагностировали перелом позвоночника и повреждение нерва. Предстоит дорогостоящее лечение, без которого, как он утверждает, восстановление невозможно. Звучит драматично и, безусловно, проблемы со здоровьем нельзя обесценивать.
Вот только общественная память устроена иначе.
В 2015 году Александр Емельяненко был осуждён за насилие над своей домработницей, и получил реальный срок — четыре с половиной года колонии. Это не слухи, не «хейтеры» и не чья-то фантазия — это приговор суда. После освобождения он не раз пытался вернуться в публичное поле: то через бои, то через шоу, то через скандальные интервью. Алкоголь, срывы, «исправился», «начал новую жизнь» — знакомый набор.
Теперь — инвалидное кресло, костыли и просьба фактически пожертвовать миллион долларов на лечение.
«Курс лечение требует колоссальных средств. Доктор прописал мне уколы. Сумасшедшие дорогие уколы. Пять уколов стоят 250 тысяч долларов. Короче, курс — миллион долларов. Заказывать нужно в Корее. Сейчас буду думать, как вылечить спину, привести себя в порядок. Эти уколы — единственный вариант. Они на стволовых клетках основаны, которые регенерируют любую ткань и восстанавливают повреждения», — жалуется Емельяненко.
И вот здесь возникает вопрос, который многие произносят вслух, а ещё больше — про себя: почему общество должно спешить спасать человека, который в своё время сломал чужую жизнь, не проявив ни капли жалости?
Речь не о том, чтобы радоваться чужой боли — это было бы низко. Но и делать вид, что прошлое не имеет значения, тоже невозможно. Когда Емельяненко жалуется, что ему тяжело ходить, сложно не вспомнить, как тяжело было женщине, пережившей насилие. Когда он говорит о миллионе долларов, трудно не задаться вопросом: а сколько стоит травма, с которой живут жертвы подобных преступлений всю жизнь?
Сегодня он участвует в телешоу, даёт интервью, рассказывает о стволовых клетках и «единственном шансе». Но ни в одном из этих рассказов не звучит главное — ответственность. Не перед зрителем, не перед фанатами, а перед той самой реальностью, которая рано или поздно догоняет всех.
Можно называть это совпадением. Можно — неудачным стечением обстоятельств. Но индусы называют это кармой, которая не нуждается ни в комментариях, ни в оправданиях. И я в неё верю.
Пожалуй, именно поэтому история Александра Емельяненко сегодня вызывает не столько сочувствие, сколько холодный, тяжёлый вопрос: а что ты сделал со своей жизнью сам ещё до того, как карма начала мстить?