Есть фильмы, которые растут вместе с тобой. «Интерстеллар» – один из них.
Как-то так получилось, что на праздниках мы пересмотрели много Нолана: «Престиж», «Начало», «Оппенгеймер», «Интерстеллар». И вот последний я для себя, можно сказать, переоткрыл.
Кажется, «Интерстеллар» я смотрел уже раз семь. Про него существует масса совершенно полярных мнений (и фанатских теорий а-ля «сон собаки»), но 8.7 на IMDb и место в топ‑20, плюс 8.7 и 1‑е место в топ‑250 на Кинопоиске с миллионами оценок – всё это говорит само за себя.
Но этот пост – не о том, насколько хорош или плох «Интерстеллар». Не про игру актёров и недополученные «Оскары». И не про восторженные отзывы физиков о реализме показанных на экране чёрных дыр и кротовых нор.
Этот пост – о родительстве. Когда ты становишься папой (или мамой), все фильмы как будто приходится смотреть заново. Те сцены с детьми и родителями, которые когда-то проживал только со стороны ребёнка, вдруг начинают резать по‑другому.
Возникает особая рефлексия: ты смотришь уже не только глазами героя, но и глазами родителя. В моём случае – человека, который отвечает за двух маленьких принцесс. И начинаешь по‑новому оценивать поступки героев, их решения и их боль.
С рождением ребёнка ты уже никогда не будешь прежним. Это полностью меняет тебя. Открываются новые способности, чувства и уровень эмпатии. Ты вроде бы тот же человек, но уже другой: с другим взглядом на время, на выборы, на то, что оставишь после себя.
И вот ты смотришь, как маленькая Мёрф ругается с Купером, как взрослый Том рассказывает о своей семье, как Мёрф записывает отцу свои сообщения – и у тебя просто стучит сердце, а глаза наливаются слезами.
В какой-то момент понимаешь, что самый фантастический элемент в «Интерстелларе» – это даже не чёрные дыры и не пятое измерение, а сила связи между родителем и ребёнком сквозь время и световые годы. То, как любовь вдруг превращается в самую точную систему координат.
«Интерстеллар» открывает новый пласт, которого ты раньше не видел. И снова прорывается в личный топ фильмов.