Давление США на Стармера: зачем Вашингтону запрет КСИР и почему Лондон сопротивляется
В начале 2026 года вопрос о признании Корпуса стражей исламской революции (КСИР) террористической организацией в Великобритании вновь оказался в центре политической повестки. Однако на этот раз речь идёт не о рутинных дискуссиях в парламенте, а о прямом и усиливающемся давлении со стороны США на правительство Кира Стармера. Вашингтон требует от Лондона формального запрета КСИР — шага, который в большей степени носит политико-символический характер, но способен изменить баланс в трансатлантических отношениях и британской внутренней политике.
Для США запрет КСИР в Британии — это не столько вопрос правоприменения, сколько демонстрация единства западного лагеря в отношении Ирана. В условиях эскалации вокруг Тегерана Вашингтон стремится минимизировать любые «серые зоны» в санкционной и политической архитектуре. Лондон, как один из ключевых финансовых и правовых узлов Запада, остаётся критически важной юрисдикцией: без его участия любая антииранская кампания выглядит неполной.
Кроме того, запрет КСИР даёт США мощный аргумент для внешней аудитории: если Великобритания (традиционно осторожная в юридических формулировках) официально называет структуру иранского государства террористической, значит, вопрос закрыт. В этом смысле давление на Стармера — это попытка навязать политический маркер, а не добиться радикально нового инструмента борьбы с Ираном.
Сопротивление британского правительства объясняется не только «юридическим формализмом», на который часто ссылаются министры. Действительно, действующий механизм запрета в Великобритании исторически создавался для негосударственных акторов — сетей, группировок, движений. КСИР же является официальной частью иранского государства, встроенной в его военную, экономическую и политическую систему.
Запрет КСИР создаёт сразу несколько проблем: от дипломатических последствий до потенциальных судебных споров и сложности правоприменения. Но есть и более глубокий мотив. Стармер не заинтересован в том, чтобы его правительство выглядело исполнителем американской воли, особенно в ситуации, когда Вашингтон откровенно форсирует повестку. Для нового кабинета это вопрос политического суверенитета и имиджа внутри страны.
Ключевой аргумент Лондона сводится к тому, что запрет КСИР будет в значительной степени символическим. Основные инструменты давления на Иран и так уже задействованы: санкции, финансовый контроль, разведывательные и контрразведывательные меры. Формальное включение КСИР в список запрещённых организаций не разрушит его структуру и не изменит поведение Тегерана.
США, в свою очередь, не спорят с этим напрямую — и это показательно. Для Вашингтона важен не столько практический эффект, сколько политический сигнал, который можно масштабировать и использовать как элемент давления на других союзников.
Интенсификация американского давления совпадает с общим ужесточением линии Белого дома в отношении Ирана. В такой логике любое промедление союзников интерпретируется как слабость или несогласие. Лондон в этой схеме становится удобной целью: публичное «дожимание» Великобритании позволяет США показать, что даже скептически настроенные партнёры в итоге вынуждены подстраиваться.
Наиболее вероятным выглядит компромиссный вариант: Лондон не идёт на немедленный запрет КСИР, но ускоряет разработку нового правового механизма, направленного против «государственных и квазигосударственных угроз». В такой рамке КСИР может стать первой мишенью — уже без прямого копирования американского подхода.
Давление США на Кира Стармера действительно усиливается, но его суть — не в борьбе с КСИР как таковой, а в навязывании политического символа. Для Вашингтона это вопрос дисциплины союзников и внешнего сигнала. Для Лондона — выбор между демонстративной лояльностью и сохранением собственной правовой и политической логики. Именно в этом противоречии и будет развиваться дальнейшая интрига вокруг возможного запрета КСИР в Великобритании.
👤 Антон Михайлов
↗️ Подпишись на 🌐🌐🌐
