— Марина, ты что, с ума сошла? — крикнула я, врываясь в гримерку, где моя лучшая подруга, или кем она там была, стояла у зеркала, поправляя ярко-алое платье, которое больше подходило для ночного клуба, чем для свадьбы. — Это моя свадьба, а не твоя вечеринка! Что ты вытворяешь с моим платьем?
Она повернулась ко мне, ее губы, накрашенные помадой цвета спелой вишни, растянулись в улыбке, но глаза — эти зеленые, как лес после дождя, — сверкали злостью. Марина всегда была такой: красивая, как картинка из журнала, с копной каштановых волос, что вились, словно дикие лозы, и фигурой, от которой мужчины сворачивали шеи. Но под этой оболочкой пряталась женщина, привыкшая брать все, что захочет, без оглядки на чужие жизни.
— Ой, Лена, милая, — протянула она сладко, как мед, но с привкусом яда. — Я просто хотела помочь. Твое платье... ну, оно такое скромное, как монашеская роба. А я подумала, добавлю немного блеска. Видишь, эти стразы? Они засияют под огнями, как звезды в ночном небе.
Я уставилась на свое свадебное платье, висевшее на вешалке. Оно было простым, белым, с кружевом по краю, как нежный снег на ветках. А теперь... теперь на подоле красовались криво нашитые блестки, и один рукав был отпорот наполовину. Сердце екнуло — это платье шила моя мама, ее руки, потрескавшиеся от работы в саду, вложили в него всю любовь. Мама, которая растила меня одна после того, как отец ушел к другой, всегда говорила: "Семья — это якорь в бурю".
— Помочь? — переспросила я, голос дрожал, как осиновый лист на ветру. — Ты его испортила! Зачем, Марина? Мы же подруги с детства! Помнишь, как в школе делили одну конфету на двоих? Как ты плакала у меня на плече, когда твой первый парень бросил тебя?
Она рассмеялась — коротко, резко, как треск сломанной ветки. — Подруги? О, Лена, ты всегда была такой наивной, как щенок, виляющий хвостом. А я... я устала быть в твоей тени. Ты с твоим идеальным женихом, с твоей уютной жизнью. Сергей — он должен быть моим! Он смотрит на меня, я вижу это. Вчера на репетиции он улыбнулся мне так...
— Стоп! — я подняла руку, пальцы сжались в кулак. — Сергей мой. Мы вместе три года, Марина. Он предложил мне выйти замуж у того озера, где мы впервые поцеловались. А ты... ты просто завидуешь? Или что?
Дверь гримерки скрипнула, и вошел Сергей. Мой Сергей — высокий, с широкими плечами, как у дуба, что стоит веками, и глазами цвета теплого каштана. Он работал инженером на заводе, руки его были сильными, но нежными, когда он обнимал меня по вечерам. У него была привычка жевать жвачку, когда нервничал, и фобия высоты — однажды на колесе обозрения он побелел, как мел, и держался за меня, как за спасательный круг.
— Девчонки, что здесь происходит? — спросил он, хмуря брови. — Лена, ты в порядке? Марина, ты... эй, что с платьем?
Марина шагнула к нему ближе, ее каблуки стучали по полу, как барабанная дробь. — Сергей, милый, это недоразумение. Лена просто нервничает перед свадьбой. А я... я хотела сказать тебе кое-что важное. Помнишь наш разговор на кухне вчера? Когда Лена ушла за вином?
Я замерла. Какой разговор? Сергей оглянулся на меня, щеки его покраснели, как осенние яблоки. — Марина, не надо. Это было... ничего.
— Ничего? — она прижалась к нему, ее рука скользнула по его рукаву. — Ты сказал, что я красивая, что жалеешь, что не встретил меня раньше. Сергей, не женись на ней. Она скучная, как старая книга. А я... я огонь, я могу зажечь твою жизнь!
— Что?! — вырвалось у меня. Я шагнула вперед, мир кружился, как в карусели. — Сергей, скажи, что это ложь!
Он отстранился от Марины, его лицо стало серьезным, как гранитная скала. — Лена, это не так. Вчера... она флиртовала, а я... я просто был вежлив. Марина, уходи. Ты не подруга, ты... змея в траве.
Марина отпрянула, ее глаза наполнились слезами — фальшивыми, как дешевая бижутерия. — Вы оба пожалеете! Я не дам вам пожениться. Я расскажу всем твои секреты, Лена. Про то, как ты в юности... ну, ты знаешь.
Она выскочила из комнаты, дверь хлопнула, как выстрел. Я повернулась к Сергею, слезы жгли глаза. — Что она имела в виду? Какие секреты?
Он обнял меня, его руки были теплыми, как летнее солнце. — Ничего, милая. Она блефует. Давай починим платье. Твоя мама приедет скоро, она поможет.
Но в душе я знала — это только начало. Марина не остановится. Мы с ней выросли в одном дворе, в маленьком городке у реки, где летом пахло сиренью, а зимой — дымом из печей. Она всегда была импульсивной, с принципом "все или ничего". Ее отец пил, мать работала на двух работах, и Марина научилась выживать, манипулируя людьми. А я... я была тихой, любила читать книги у окна, мечтала о стабильной семье. Моя фобия — предательство, после отца. И вот оно, смотрит мне в лицо.
Через час гости начали собираться в зале — большом, с высокими потолками, украшенными гирляндами, как новогодняя елка. Мама приехала, ее седые волосы были уложены в аккуратный пучок, лицо — морщинистое, но доброе, как бабушкин пирог. Она увидела платье и ахнула.
— Доченька, что случилось? — прошептала она, беря иголку. — Это Марина? Я всегда говорила, она как волк в овечьей шкуре.
— Мама, она хочет Сергея, — ответила я, голос дрожал. — Она сказала, что сорвет свадьбу.
Мама кивнула, ее глаза, голубые, как небо в ясный день, стали твердыми. — Не дам. Семья — это святое. Мы пережили худшее, переживем и это.
Сергей тем временем разговаривал с братом, Антоном — низеньким, полноватым парнем с привычкой курить сигареты одну за другой, когда волнуется. Антон был нашим шафером, его принцип — верность, после того как жена ушла от него пять лет назад.
— Брат, эта Марина — чистый яд, — сказал Антон, выдыхая дым. — Я видел, как она крутится вокруг тебя. Что делать?
Сергей пожал плечами. — Игнорировать. Сегодня наш день с Леной.
Но Марина не исчезла. Она появилась в зале, в своем алом платье, что горело, как пламя в камине. Гости шептались — тетя Валя, толстая, с громким смехом, как колокол, и дядя Петр, вечно хмурый, с бородой, как у деда Мороза.
— Смотрите, какая красотка, — прошептала тетя Валя. — Но платье... не для свадьбы.
Марина подошла к микрофону — кто ей позволил? — и постучала по нему. — Друзья, родные! Перед тем как Лена и Сергей скажут "да", я хочу рассказать историю. О том, как Лена в 18 лет...
— Нет! — крикнула я, подбегая. Сердце стучало, как молот. — Марина, остановись!
Гости замерли. Сергей схватил меня за руку. — Что она знает? — прошептал он.
Я вздохнула. Пора раскрыть. — В 18 я... я была влюблена в парня, он обманул меня. Но это прошлое. Марина, ты была там, ты помогла мне встать на ноги!
Она усмехнулась. — Помогла? Я завидовала тебе даже тогда. А теперь... Сергей, послушай. Лена не та, за кого себя выдает. Она...
Вдруг мама встала. — Хватит, девчонка! — ее голос гремел, как гром. — Ты разрушаешь семью? Зачем? Потому что сама одинока? Иди домой, пока не поздно.
Марина побледнела. Гости зашептались громче. Антон подошел, взял ее за локоть. — Уходи, Марина. Или я вызову охрану.
Она посмотрела на Сергея — последний раз, с тоской, как собака на кость, которую не дать. — Ты упустишь меня, Сережа.
— Нет, — сказал он твердо. — Я люблю Лену. Она моя скала, мой дом.
Марина ушла, плечи ее поникли, как увядший цветок. А мы... мы продолжили. Церемония прошла, кольца наделись, поцелуй был сладким, как медовый торт. Но внутри я изменилась. Раньше я доверяла слепо, теперь — с открытыми глазами. Сергей тоже — он стал ближе, чаще обнимал, шептал: "Мы вместе навсегда".
Прошли месяцы. Марина позвонила однажды — голос ее был тихим, как шелест листьев. — Лена, прости. Я... я была глупой. Завидовала твоему счастью. Мой терапевт сказал, это от детства.
— Приходи на чай, — ответила я. — Но знай, семья — это не игрушка.
Она пришла. Изменилась — волосы короче, платье скромнее. Мы поговорили. Она нашла работу, парня. "Я учусь доверять", — сказала она.
А мы с Сергеем? Строим дом у реки, сажаем сад. Мама помогает. Жизнь — как река, течет, меняется, но семья держит на плаву.
Но это не конец. Жизнь полна поворотов...
Вернемся к тому дню. После церемонии, на банкете, тетя Валя подошла ко мне, ее щеки розовые от вина. — Леночка, ты героиня! Эта Марина — как буря в стакане, прошла и утихла.
— Спасибо, тетя, — улыбнулась я. Но внутри бурлило. Что если она вернется?
Сергей танцевал со мной, его руки на талии — крепкие, надежные. — Любимая, забудь. Мы теперь муж и жена.
— А если она не забудет? — прошептала я.
Он поцеловал меня в лоб. — Тогда мы вдвоем. Как всегда.
Ночь была волшебной — звезды сияли, как бриллианты на черном бархате. Но наутро звонок. Марина.
— Лена, я... я в беде. Помоги.
Я колебалась. Сергей сказал: — Не надо. Она манипулирует.
Но я пошла. В ее квартире — хаос, как после урагана. Бутылки, сигареты. — Я пыталась напиться, забыть, — сказала она, глаза красные, как у кролика.
— Зачем ты так? — спросила я.
Она села, ноги поджала, как девочка. — Потому что одинока. С детства. Отец бил, мать молчала. Я научилась хватать счастье зубами. Твое — казалось легким.
Я села рядом. — Мое не легкое. Отец ушел, мама работала. Но я выбрала любовь, не зависть.
Она заплакала — искренне, слезы катились, как дождь по стеклу. — Прости. Я не хотела сорвать... ну, хотела, но теперь жалею.
Мы поговорили часами. О прошлом — как в школе она украла мою куклу, но вернула. О настоящем — ее работа в офисе, где босс пристает. О будущем — она хочет семью.
— Помоги мне измениться, — попросила она.
Я кивнула. — Но шаг за шагом.
Сергей был против сначала. — Она змея, Лена.
— Люди меняются, — ответила я. — Как ты изменился после армии — стал серьезнее.
Он улыбнулся. — Ладно. Для тебя.
Марина начала меняться. Ходила к психологу, бросила курить — ее привычка, как цепь. Нашла хобби — рисование, картины яркие, как ее платье было.
Через год она вышла замуж — за тихого парня, бухгалтера, с глазами, как у оленя. На их свадьбе я была подругой невесты. — Спасибо, Лена, — сказала она. — Ты спасла меня.
— Нет, — ответила я. — Ты сама.
Теперь мы подруги снова — настоящие. Семья — не только кровь, но и выбор. И справедливость? Она торжествует, когда даешь шанс.
Но жизнь учит: преданность — ключ. Я стала сильнее, Сергей — вернее. Мама гордится. "Семья — якорь", — говорит она.
А Марина? Она расцвела, как цветок после дождя.
Прошло еще время. У нас с Сергеем родился сын — маленький, с глазами отца. Марина крестила его.
— Он красивый, как ангел, — сказала она, держа малыша.
— Спасибо, — улыбнулся Сергей. — Ты изменилась, Марина.
— Благодаря вам, — ответила она. — Помнишь мою фобию — одиночества? Теперь у меня семья.
Мы сидели в саду — яблони цвели, пчелы жужжали. Мама пекла пироги.
— Жизнь хороша, — сказала она. — Когда справедливость на месте.
— Да, — согласилась я. — Но борьба за нее — часть пути.
Диалоги продолжались — о детях, о работе. Антон женился заново, тетя Валя похудела.
— Видишь, Лена, — сказала Марина однажды. — Я чуть не разрушила твое, но построила свое.
— Главное — урок, — ответила я.
Рассказ мог бы продолжаться, но здесь точка. Семья побеждает.