Количество юнкеров, подхвативших "дурную" болезнь, росло, росли и расходы на выздоровление будущих офицеров царской армии. И тогда начальник Николаевского кавалерийского училища принял нестандартное решение: для мальчиков арендовались часы в "веселом доме". Всё происходило под присмотром фельдшера и ради здоровья будущей элиты армии.
Николаевское кавалерийское училище в Санкт-Петербурге упоминается в биографиях многих выдающихся офицеров царской и советской армии.
С 1878 по 1890-й год училищем руководил барон Александр Александрович фон Бильдерлинг.
Человек-оркестр, как и многие его современники: боевой офицер, дослужившийся до генерала, художник-акварелист, историк, один из первых исследователей биографии и творчества Лермонтова, барон активно участвовал в создании первого музея поэта. А еще генерал отличался способностью принимать нестандартные решения.
Одно из них я называю пикантным. Приказ генерала вошел в историю русской армии, за него барон получил замечание от военного министра, а современная ему пресса не скупилась на язвительные стишки и пикантные рисунки.
В 1888-89 годы врачебные отчеты Николаевского кавалерийского училища поразили ростом заболеваний. Ушибы и другие проблемы, связанные с лошадьми и службой, оказались не виноваты. Мальчики убегали за пределы учебного заведения и "подхватывали" болезни, которые можно условно назвать "дурными". Их лечение обходилось в копеечку.
На улице 12-й роты Измайловского полка (сейчас это 12-я Красноармейская), на втором этаже располагалось заведение, о посещении которого мужчины в светских салонах не распространялись, а обсуждали только между собой.
"Дом любви" арендовался для юнкеров по составленному медиками и офицерами графику, с соблюдением правил.
Окончивший в 1889 году Николаевское училище Александр Парфентьевич Кулебякин (будущий генерал) вслух под смешки читал своим товарищам положения из документа:
К сухому канцелярскому языку официального документа Кулебякин добавлял примеры из собственного личного опыта, что только добавляло веселья.
Арендованный "Дом любви" юнкера посещали не только по графику, но под контролем врачей и фельдшеров, которые имели право осмотра... юношей, в случае подозрения. За "дамами" наблюдали другие, специально обученные люди.
На фото ниже - известная личность: барон Карл Густав Маннергейм.
Детали и подробности визитов "здоровья" историкам стали известны благодаря тому, что личность бывшего царского офицера, ставшего первым лицом Финляндии, изучалась подробнейшим образом. Записывались воспоминания тех, кто учился и служил с ним.
Разве что стихи вроде "Ленин и печник" не слагали. Но я не знаток финской детской поэзии, поэтому 100% уверенности насчет стихов "Маннергейм и печник" у меня нет.
Маннергейм - светский лев, любимец женщин и ловелас. В мужской компании барон рассказывал о себе, а потом его рассказы зафиксировали. Так история посещений "дома любви" стала известна благодаря ординарцу в годы Первой мировой.
На второй этаж дома по улице 12-й роты Измайловского полка отделение, в котором был будущий руководитель Финляндии, поднимались по вторникам, строго с 16:30 до 19:30.
Посетить заведение хотели все юнкера, даже те, кто накануне упал с лошади и жаловался на ушиб. Платили из собственных средств: 1 рубль 25 копеек. За полчаса. Причем за временем следили, задержаться у дамы в комнате не получится, потому что дверь постучат: "Юнкер, выходи, твое время кончилось, другие ждут!"
Командир взвода лично рассчитывал количество юнкеров на количество дамочек: 3 юнкера к одной. Не разом, а по очереди.
За порядком следила не только хозяйка заведения, но и дежурный портупей-юнкер.
Не знаю зачем, но юнкера договорились называть друг друга вымышленными именами и превращать физиологию в игру в нечто таинственное. Незанятые юнкера располагались в гостиной, обставленной желтой мебелью, других уводили в комнаты жрицы любви.
Пить юношам дозволялось только клюквенный морс и лимонад, несмотря на то, что некоторые из посетителей в тот же 1889 год или на следующий уже выпустились офицерами из училища.
Веселились и без градусов: декламировали стихи Баркова, подшучивали над теми, кто выходил из комнат:
"Ох, ребята, посмотрите на себя! После таких баб вы все поглупели, стали как тетерева на току".
Довольны ли были юноши? Если верить воспоминаниям, то на лицах были тоска и брезгливость, идя из комнаты в гостиную, молодые люди изображали равнодушие.
Заплатить два раза по 1.25 рублей и остаться в комнате час - не получится, так как у многих юнкеров не водилось свободных денег. Да и перед посещением шел расчет: сколько юнкеров и сколько девиц встретятся в отведенное время.
Посещать другие "заведения" юнкерам Николаевского училища категорически запрещалось: вплоть до перевода в солдаты.
В данном заведении особо строго следили за здоровьем "дам" и юношей.
Насколько пикантный приказ генерала оказался действенным - история умалчивает. В мае 1890 года Бильдерлинга перевели в Главное управление военно-учебных заведений, причем сверх штата. В училище появился новый начальник. Продолжил ли он эксперимент по оздоровлению юнкеров? Надо искать мемуары тех, кто учился после Маннергейма.
Пикантные истории собраны здесь: