Найти в Дзене
ВсеОВсём

Как то летом.

Помню одну осень в деревне у бабушки — ту, что навсегда осталась в сердце тёплым пятном среди серых будней. Мне тогда было лет двенадцать. Родители отправили меня на каникулы к бабушке в глухую деревушку за Волгой — «подышать свежим воздухом, окрепнуть». Я, городской мальчишка, ворчал: «Опять эта глушь, без интернета, без друзей!» — но уже через неделю понял, как сильно ошибался. Дом бабушки стоял на краю деревни, у самого леса. Старый, с резными наличниками, пахнущий сушёными травами и печным теплом. Каждое утро начиналось с её голоса: «Вставай, соня! Пироги с малиной стынут!» А потом — бесконечный день, полный простых чудес. Я научился: Но самое волшебное случалось по вечерам. Когда солнце садилось за лес, бабушка доставала старенький альбом с пожелтевшими фотографиями. Мы сидели на крыльце, она рассказывала истории про мою маму в детстве, про деда, про то, как в их доме когда‑то пели песни на все праздники. Её голос смешивался с стрекотом кузнечиков и далёким уханьем филина. Однажд

Помню одну осень в деревне у бабушки — ту, что навсегда осталась в сердце тёплым пятном среди серых будней.

Мне тогда было лет двенадцать. Родители отправили меня на каникулы к бабушке в глухую деревушку за Волгой — «подышать свежим воздухом, окрепнуть». Я, городской мальчишка, ворчал: «Опять эта глушь, без интернета, без друзей!» — но уже через неделю понял, как сильно ошибался.

Дом бабушки стоял на краю деревни, у самого леса. Старый, с резными наличниками, пахнущий сушёными травами и печным теплом. Каждое утро начиналось с её голоса: «Вставай, соня! Пироги с малиной стынут!» А потом — бесконечный день, полный простых чудес.

Я научился:

  • носить воду из колодца, балансируя с коромыслом, как настоящая деревенская баба;
  • собирать грибы — бабушка строго следила, чтобы я не взял ни одного подозрительного;
  • кормить кур и гладить толстого кота Барсика, который считал себя хозяином двора.

Но самое волшебное случалось по вечерам. Когда солнце садилось за лес, бабушка доставала старенький альбом с пожелтевшими фотографиями. Мы сидели на крыльце, она рассказывала истории про мою маму в детстве, про деда, про то, как в их доме когда‑то пели песни на все праздники. Её голос смешивался с стрекотом кузнечиков и далёким уханьем филина.

Однажды я нашёл в сарае старый велосипед с проржавевшей рамой. Бабушка улыбнулась: «Это ещё папин. Попробуй починить — руки у тебя золотые». Целую неделю я возился с ним, смазывал цепи, подтягивал спицы. И вот — чудо! — он поехал! Я катался по просёлочным дорогам, ветер свистел в ушах, а вокруг расстилались золотые поля и синие дали.

В последний день перед отъездом я спрятался в саду и плакал. Не хотел возвращаться в город, где всё такое искусственное, где никто сидит на крыльце с альбомом, где не пахнет печным дымом и малиной.

Бабушка обняла меня, протянула маленький узелок: «Это тебе. Сушёная малина. Чтобы помнил».

Сейчас, спустя годы, стоит мне почувствовать запах малины или услышать стрекот кузнечиков — и я снова там. На крыльце, с бабушкой, в той самой осени, которая научила меня, что счастье — это просто. Это тепло, это память, это корни, которые держат тебя, даже когда ты далеко.