Каждый год под бой курантов у нас одна и та же стыдоба: битва за билеты на «Щелкунчика». Раньше это была добрая сказка, а теперь - скандал на всю страну. Главный балет превратили в элитный корпоратив, куда простому человеку вход заказан. Цены такие, что глаз дергается даже у богатых.
Терпение лопнуло даже у Николая Цискаридзе. Человек-легенда, который сам танцевал этого Принца 21 год, просто плюнул на всё это и сказал:
«Я туда не пойду».
Он сейчас ректор, получает хорошую зарплату, но даже для него отдать полмиллиона за вечер - это дикость. Он так и заявил:
«Я работаю честно, у меня нет лишних миллионов, чтобы кормить эту систему».
Давайте честно посмотрим, что так взбесило народного артиста и почему билет в театр теперь стоит как первоначальный взнос за ипотеку.
«Я зарабатываю честно, поэтому не пойду»
Николай Максимович всегда отличался прямотой суждений, и в этот раз он тоже не стал подбирать мягких выражений. В своем недавнем комментарии он объяснил, почему принял принципиальное решение проигнорировать главную премьеру зимы. По его словам, дело вовсе не в отсутствии интереса к искусству, а в банальной финансовой составляющей вопроса.
Цискаридзе признался, что он живет на зарплату, которую получает за свою работу, и эти деньги достаются ему не просто так. Он педагог, руководитель, артист, но он не олигарх, который может не глядя выложить миллион рублей за вечер. Его фраза о том, что у него нет лишних миллионов на подобные развлечения, прозвучала как приговор нынешней политике театра.
Артист отметил, что ажиотаж вокруг «Щелкунчика» был всегда, и в советское время, и в девяностые, но тогда это была история про любовь к балету, про желание увидеть чудо. Люди стояли ночами, отмечались в списках, мерзли, но они знали, что цена билета будет подъемной. Сейчас же все превратилось в какой-то закрытый аукцион для богатых, где побеждает тот, кто готов переплатить в десятки раз больше номинала.
Для Цискаридзе, который знает цену каждому движению на сцене, такая коммерциализация искусства выглядит дико. Он считает, что театр должен быть доступен для интеллигенции, для студентов, для врачей и учителей, а не только для владельцев нефтяных вышек и их спутниц, которым часто вообще все равно, что происходит на сцене, лишь бы отметиться в дорогом месте.
Аукцион невиданной жадности: полмиллиона за стул
Чтобы понять, о каких суммах идет речь, достаточно посмотреть на результаты официальных аукционов, которые проводились в этом году. Да, теперь билеты на лучшие места продают именно так - кто больше даст. И цифры там фигурируют такие, что обычному россиянину становится не по себе.
Например, комплект из двух билетов в партер на предновогодний показ ушел с молотка за сумму, превышающую полмиллиона рублей. И это не предел. Были лоты, которые продавались и за шестьсот, и за семьсот тысяч. Просто вдумайтесь в это: за два часа просмотра спектакля люди отдают деньги, на которые можно купить неплохую подержанную иномарку, сделать ремонт в квартире или внести первоначальный взнос по ипотеке в регионе.
Стартовые цены на таких аукционах тоже начинаются не с копеек, а со ста или двухсот тысяч рублей. Это сразу отсекает 99 процентов населения страны. Получается, что Большой театр, который содержится в том числе и на налоги граждан, фактически закрыл свои двери для этих самых граждан, оставив вход только для элиты.
Конечно, руководство театра утверждает, что аукционы - это способ борьбы с перекупщиками. Мол, лучше пусть деньги пойдут в кассу театра, чем спекулянтам. Но результат для обычного зрителя остается тем же: билетов нет, а если они и появляются, то стоят как крыло от самолета.
Почему нельзя купить билет по номиналу
Многие могут возразить, что существует официальный сайт, где билеты должны продаваться по государственным ценам, которые варьируются от полутора до пятнадцати тысяч рублей. Теоретически это так. Но практически купить такой билет - это все равно что выиграть в лотерею.
В день старта продаж сайт театра обычно «падает» от наплыва посетителей. Тысячи людей пытаются одновременно зайти на страницу, но система не выдерживает. А когда сайт наконец-то начинает работать, оказывается, что все билеты уже раскуплены. Это происходит за считанные секунды.
Секрет прост: в дело вступают специальные программы-боты, которые скупают все доступные места мгновенно. Обычный человек с мышкой и клавиатурой просто физически не успеет ввести свои данные быстрее компьютера. А потом эти же билеты всплывают на сайтах перекупщиков или в закрытых телеграм-каналах, но уже с наценкой в триста, пятьсот, а то и тысячу процентов.
Николай Цискаридзе прекрасно знает эту кухню изнутри. Он понимает, что нынешняя система распределения билетов не работает на благо зрителя. Она создает искусственный дефицит и позволяет наживаться тем, кто имеет доступ к ресурсам.
Театр как элитный клуб для богатых
Сложившаяся ситуация превращает поход в Большой театр из культурного события в статусное потребление. Люди идут туда не для того, чтобы насладиться музыкой Чайковского или хореографией Григоровича. Они идут, чтобы сделать селфи в ложе, выложить его в социальные сети и показать всем:
«Смотрите, я могу себе это позволить».
Зал заполняется людьми, которые могут весь спектакль сидеть в телефонах, шуршать фантиками или обсуждать бизнес. А настоящие ценители балета, те самые бабушки-театралки, студенты хореографических училищ, преподаватели музыки, вынуждены смотреть трансляции в кинотеатрах или довольствоваться записями в интернете.
Позиция Цискаридзе в этом вопросе очень важна. Он не просто жалуется на дороговизну, он подает сигнал обществу. Если ректор Академии Русского балета, человек, который воспитывает будущих звезд сцены, говорит, что не может пойти в театр из-за цен, это значит, что система сломалась окончательно.
Он отказывается участвовать в этом фарсе, потому что уважает себя и свой труд. Он не хочет сидеть в зале, где стоимость места определяется толщиной кошелька, а не любовью к искусству. И этот отказ звучит громче, чем любые петиции или жалобы в министерство культуры.
Есть ли выход из тупика?
Пока что ситуация выглядит безнадежной. Театр продолжает зарабатывать сверхприбыли, перекупщики процветают, а обычные люди чувствуют себя чужими на этом празднике. Возможно, слова такого авторитетного человека, как Николай Цискаридзе, заставят кого-то наверху задуматься.
Вместо того чтобы объединять нас, культура теперь делит людей на сорта: тех, у кого есть полмиллиона на билет, и всех остальных. «Щелкунчик» - это же про добро и чудо, а не про ярмарку тщеславия и битву кошельков. Грустно, что главная новогодняя сказка страны превратилась в символ алчности.
Очень хочется верить, что когда-нибудь Большой снова станет доступным для тех, кто любит балет, а не просто хочет «выгулять» бриллианты. Ну а пока - респект Цискаридзе. Он один из немногих, кто не побоялся сказать правду и отказался участвовать в этом фарсе.
А что думаете вы? Нормально ли, что государственный театр стал закрытым клубом для миллионеров? И готовы ли вы отдать свою месячную (а то и полугодовую) зарплату за два часа в партере?