«Можно я, если что, буду плакать?» — спрашивает перед началом интервью 49-летняя Елена из Тверской области. Ее старший сын Дмитрий подсел на микрозаймы, стал фигурантом уголовного дела и нажил более миллиона рублей долга. Чтобы помочь ему, Елена сама набрала кредитов, которые оказалась не в силах выплатить. Теперь все ее счета заблокированы, а она каждый день живет в страхе, что в дверь позвонят коллекторы. «Такие дела» поговорили с Еленой о том, как развивалась зависимость ее сына, и обсудили с психологом, что делать родителям в похожей ситуации.
Материал подготовила команда проекта «Синие капибары», где наставники работают с начинающими журналистами.
«Надо было крутиться!»
С Еленой мы встречаемся у нее на кухне. В углу — старенький холодильник с магнитами на дверце, на подоконнике — цветочные горшки, в кастрюле варятся макароны на ужин. Елена работает ветеринаром и, несмотря на плотный график, умудряется находить подработки. Так она смогла накопить и на квартиру в новостройке, и на машину. Оба кредита уже выплатила.
Двух сыновей Елена воспитывала одна: отец ушел из семьи, когда она вынашивала второго ребенка. С детьми помогали только знакомые женщины, которые за небольшую плату соглашались присмотреть за ними, пока Елена была на работе.
«Знаете, из детства Димы я сейчас толком и не помню ничего. Когда он родился, у нас даже жилья своего не было, — рассказывает она. — В декрете я с ним не сидела. Только три месяца ему исполнилось, больничный закрыли — и я вышла на работу. А что делать? На декретные я бы его просто не потянула. Надо было крутиться!»
По словам Елены, старший сын рос застенчивым, малоразговорчивым, погруженным в себя мальчиком. Учебой особо не интересовался, перебивался с двойки на тройку. В школу ходил скорее ради нескольких близких друзей. С ними Дима проводил почти все свободное время: после занятий они гуляли по городу, катались на чьей-нибудь машине, сидели в «Макдоналдсе» и KFC. Иногда сын помогал Елене с домашними делами. Они обсуждали учебу, планы, бытовые мелочи, но никогда — личные переживания. Пока Диме не исполнилось 16 лет, все шло своим чередом. А потом с карты Елены стали списываться небольшие суммы.
«Хочу тебе помочь»
Поначалу траты были настолько незначительными, что Елена не обращала на них внимания. Но однажды с карты списалось сразу 4000 рублей. Елена заподозрила, что покупки совершает сын. В ответ на расспросы Дима признался: он оплачивал маминой картой лутбоксы в компьютерных играх. По мнению Елены, сын подсмотрел пароль от ее банковского приложения или воспользовался face ID, пока она спала.
Елена наказала Диму, даже поколотила — тот просил прощения и клялся, что «больше никогда так не будет». Но в следующие два года проблема только усугубилась.
По словам матери, в 18 лет Дима «будто взбесился». Он увлекся ставками на спорт, стал еще более скрытным, а на любые вопросы о том, что происходит, реагировал резко.
«Когда человек переживает кризис, он испытывает тревогу и злость. У него возникают мысли вроде “я не хочу так жить”. И он ищет способ снять напряжение, — объясняет клинический психолог Давид Баграмян. — Кто-то выбирает экологичный вариант, кто-то — нет. Все зависит от того, какие формы поддержки для человека привычны и доступны. Поэтому важно, чтобы подросток мог опереться на родителей, которые его слушают, понимают, направляют. Тот, кто лишен этого в семье, пойдет искать поддержки в другом месте. Например, сделает ставку, получит облегчение — и начнет ходить по кругу, поскольку проблему это не решает. Так формируется зависимое поведение».
Деньги на ставки Дима брал в долг у банка. Сперва ему одобрили кредит на минимально возможную сумму — 21 000 рублей. А потом он переключился на микрофинансовые организации, которые выдают небольшие займы на короткий срок. Эти компании не проверяют людей так строго, как банки, но процентная ставка у них значительно выше, а система штрафов жестче, говорит финансовый консультант Анастасия П. Если человек задерживает платеж, долг быстро растет.
По мнению финансового консультанта, молодым людям лучше воздержаться от займов из-за нехватки опыта и знаний. Но после достижения совершеннолетия ограничить человека в этом невозможно: только он сам может установить запрет на оформление кредитов на свое имя через «Госуслуги».
«Дима всегда говорил: „У меня отца не было, и я хочу тебе помочь“. Сразу после школы пошел работать грузчиком, стремился заработать денег, — вспоминает Елена. — Но тратил все только на себя. Ни разу не сказал мне: „Мам, держи, я тысячу рублей заработал“. Все деньги спускал на какие-то развлечения, фастфуд. Мог пойти гулять с друзьями и проесть полторы тысячи рублей. При этом вещи себе не покупал: он не видел ценности, например, в крутой кофте. Рассказывал, что хотел бы получить права и купить машину, как его сверстники. Однажды пытался списать деньги с моей кредитной карты, но отменил платеж. Сказал: „Машину присмотрел и, думал, куплю, но решил, что мне это не нужно и ты ругать будешь, поэтому вернул сумму».
Елена пыталась вразумить сына, увещевала, угрожала. После каждой ссоры Дима обещал, что остановится. И она верила. Терпела его поведение, надеялась, что сын преодолеет тягу к легким деньгам. Ни к чему хорошему это не привело.
20 тысяч за личность
Полгода назад Дима позвонил маме в клинику и попросил ее ненадолго выйти к лифтам. Как оказалось, сын приехал не один — его удерживали двое рослых мужчин.
«У меня был шок. Я подумала, что это коллекторы, — рассказывает Елена. — Дима сказал, что его задержали, куда-то увезут, где-то закроют… Я подняла панику. Не могла понять, зачем сына везут в другой город. Набрала 112, сказала, что украли человека. Потом мне перезвонили и объяснили, что те ребята приехали по постановлению суда и забрали Диму на допрос, а мне надо успокоиться».
Как позже выяснилось, в 19 лет юноша придумал новый способ заработать: он зарегистрировал ИП, а затем продал свои данные за 20 000 рублей.
«Это не только незаконно, но и очень опасно, — говорит финансовый консультант Анастасия П. — Личные данные покупают ради регистрации фирм-однодневок, которые используют для мошенничества или незаконных финансовых операций. При этом ответственность за противоправные действия несет человек, зарегистрированный как ИП».
Именно мошенничество и стало поводом для задержания Димы. Человек, который купил его данные, продал женщине из другого города мебельный гарнитур за 50 000 тысяч рублей. Но товар она так и не получила. Покупательница обратилась в суд по месту жительства, а поскольку индивидуальным предпринимателем значился Дима, отвечать за несостоявшуюся сделку предстояло ему. Юношу неоднократно вызывали на допрос по телефону, но к следователю он так и не явился. Спустя полгода двое сотрудников полиции ворвались в квартиру Елены и увезли Диму на допрос силой. При обыске у него изъяли компьютер и мобильный телефон.
С допроса юноша вернулся только ночью. Он сообщил Елене, что покупатель-мошенник от его лица совершил несколько крупных сделок, а сумма ущерба от этих действий превышает миллион рублей.
«Дима просто продал счет, он им не пользовался. Со всем этим будут разбираться. А пока тишина, — говорит Елена. — Но я живу в хроническом стрессе. Меня преследует ощущение, что к нам в квартиру кто-то придет. Поверьте, когда на глазах у матери забирают ребенка, какой бы он ни был, — это стресс. Для них он преступник, а матери это пережить тяжело. И я боюсь за младшего. Потому что, когда я сказала ему, что Диму забрала полиция, он плакал, сильно плакал. Он очень любит брата».
Чтобы погасить часть задолженности сына, Елена сама взяла несколько кредитов, несоразмерных ее зарплате. Но вскоре осознала, что уже не справляется ни с выплатой долгов, ни с постоянным стрессом. Елена подала заявление на банкротство и убедила Диму сделать то же самое.
Статус банкрота позволяет списать долги перед банками, микрофинансовыми организациями, налоговой и другими кредиторами, остановить начисление процентов и штрафов, а еще защищает от давления коллекторов и судебных приставов, поясняет финансовый консультант Анастасия П. Человек сохраняет свое единственное жилье и другое необходимое для жизни имущество. Получить статус можно тремя способами: подать заявление через МФЦ (если сумма долга от 25 000 до 1 млн рублей), обратиться в суд или воспользоваться услугами компаний, которые специализируются на этой процедуре.
Елену признали банкротом совсем недавно. Дима еще в процессе оформления статуса.
«Это зависимость — такая же, как от наркотиков или алкоголя»
О мотивах сына Елена может только догадываться. «Возможно, ему просто нравилось чувство, которое он испытывал от получения денег, — предполагает она. — Дело в том, что он неразговорчивый, он не будет изливать тебе душу. Он твердый, упрямый, как отец его твердолобый. Может, он внутри переживает, не знаю».
По словам психолога Давида Баграмяна, такие истории не редкость: зависимый подросток часто утягивает за собой всю семью. Многие родители, как и Елена, долго не признают болезнь ребенка и стремятся защитить его, вместо того чтобы установить границы. Но если семья постоянно решает проблемы подростка, это только поддерживает зависимость: пока человек не сталкивается с последствиями своих поступков, ему незачем меняться.
«Родитель автоматически становится созависимым: он не может уйти, но и помочь эффективно тоже не может, — объясняет психолог. — Он думает, что спасает ребенка, но на самом деле тонет вместе с ним».
Баграмян уверен: в такой ситуации помочь может только человек со стороны — психолог или психотерапевт. И работать ему важно со всей семьей, поскольку зависимость ребенка — проблема системная.
Елена пыталась отвести сына к психологу, но не смогла найти подходящего специалиста. А сам Дима то соглашался обратиться за помощью, то снова уходил в отказ. «Я ходила, просила принять его в поликлинике, но психотерапевты, психологи прямо говорили: “Это не наша проблема”. Отправляли к наркологам, — рассказывает Елена. — Были моменты, когда Дима звонил мне и спрашивал: “Мама, ты про психолога говорила, мы с тобой сходим к ней?”. Тут я понимала, что он снова что-то натворил… Мы записывались к психологу, проходило время, и сын говорил: “Все хорошо, ничего не надо, я не пойду, я здоров”. Однажды мы с ним по знакомству съездили в ПНД к знакомым психиатрам. Они сказали: “Это зависимость — такая же, как от наркотиков или алкоголя”. Беседу закончили на том, что, если Дима не исправится, его закроют в специальном учреждении для лечения таких пациентов. Сын сказал: “Нет, я исправлюсь”».
Если подросток не хочет идти к психологу, важно терпеливо обсуждать с ним, как терапия может изменить его жизнь и что будет, если он откажется от помощи, говорит Баграмян. Чтобы лечение было эффективным, эксперт рекомендует искать профильного специалиста — с зависимостями умеют работать не все. Чаще всего в таких случаях применяют применяют когнитивно-поведенческую терапию: она позволяет изменить деструктивные мысли клиента и повысить его мотивацию. Кроме того, для всех форм зависимости — от сексоголизма до игромании — существуют бесплатные группы поддержки. Во время групповой терапии человек получает опыт общения с людьми, у которых схожие проблемы.
«Постепенно он учится справляться с эмоциями, которые раньше глушил с помощью ставок на спорт, алкоголя или чего-то другого. Но важно понимать: человек не выздоравливает полностью. Он находится в ремиссии, — подчеркивает Баграмян. — И даже так должен наблюдаться: посещать психолога, групповую и семейную терапию в качестве поддержки».
Елена рассказывает, что часто ходила в храм вместе с младшим сыном, чтобы заказать молебны «Сорокоуст» и «За здравие» для Димы: «Надеялась на Божью помощь. В храме я будто ощущала, как что-то меняется».
Пока ничего не изменилось. Все счета Елены заблокированы. Старший сын по-прежнему живет в одной квартире с ней и братом-школьником. Уже несколько месяцев он находится под домашним арестом. От комментариев для этой публикации Дмитрий отказался.
Спасибо, что дочитали до конца!
Текст: Дана Милетич
Помочь нам