Рождение ребёнка — всегда радость, только вот для женщины это прежде всего боль и страх. Трагедия произошла в роддоме Новокузнецка, большое горе.
Но, как всегда, сразу же море информации появилось, вплоть до ершика в туалете из шипцов.
Откуда-то ушлые журналисты выуживают «жареную» информацию, разберись, где тут правда, а где нет.
Но этот случай заставил меня вспомнить мои роды. Детей в моей жизни тогда не было, ни сестренок, ни братишек, была я у мамы одна. Вышла замуж, забеременела, жили у родителей мужа в новостройках, а перед родами решили у мамы пожить, она как раз в доме напротив роддома жила. Был в Казани тогда роддом, известный на весь город, роддом Клячкина в самом центре.
У мамы комната была девять метров, мы с мамой на диване спали, муж на полу. На третью ночь чувствую, что-то началось, а срок уже перехаживала. Мама мужу говорит: «Вставай, пора в роддом идти». Время два часа ночи, ему вставать не хочется, говорит: «Может, рассосётся?». Смеялись потом, конечно, но мне в тот момент не до смеха было, отвели они меня в роддом. Положили в предродовую палату, человек пять со мной вместе, все кричат, за день все родить успели, а я ни в какую, и схватки вроде тише стали, правильно муж сказал: «Рассасываться началось». Отправили меня вместе с моей подушкой и одеялом в палату к женщинам, которые на сохранении лежали. Пришла к ним часов в пять вечера, они ужинали, а меня от еды воротит, потом стали анекдоты рассказывать, а у меня схватки, мне не смешно совсем. Часов десять поплелась я по коридору с подушкой и одеялом в предродовую палату. Роддом уже на приём закрыт был, в палате для меня одной свет не разрешали включать, окно чуть открыто, ветер воет, середина ноября. Мычала, стонала, когда уж совсем стало не вмоготу кричать начала. Сначала санитарка пришла, потом акушерку позвала, та мне велела бегом на стол бежать. Прибежала, врача позвали, родила в три ночи. Но очень я боялась, кровь-то у меня с отрицательным резусом, и говорили, что ребёнок шестипалый родиться может.
Я скулить начала, покажите мне ребёнка. «На, смотри, по пять пальцев у неё на ручках и ножках», — показали и унесли. А мне поставили капельницу, кровь переливать, большая кровопотеря была. А санитарка чайник мне маленький заварочный принесла, напоила горячим чаем из носика. Наступило утро, я всё ещё на столе лежу, холодно, хочется под одеяло залезть. После восьми утра стали рожениц привозить, справа рожает, кричит, слева положили, а заботливая санитарка мне в алюминиевой тарелке манную кашу на грудь поставила, завтракать велела.
Какая каша, просила, чтобы отвезли меня в палату, кое-как уговорила. В палате пять человек, всем детей приносят кормить, мне не несут и вставать не велят, у меня же резус отрицательный. Не знаю уж отчего, может, от холода, может, от волнения, но поднялась у меня температура, и перевели нас с дочкой через два дня в изолятор на первый этаж. Там было две палаты, в одной мамы лежали, в другой детки. Мы на них через стекло в двери смотрели и кормить приносили нам по часам. Вот там я поразилась удивительному чувству материнства. Каждая мама узнавала, когда плакал её ребёнок.
Дело на этом для меня не закончилось, через два дня дочка заболела, и нас отправили в детскую больницу на скорой помощи. Больница была новая, только что открыли. Дети лежали на верхних этажах, а мамы в подвале. Несколько раз в день я поднималась наверх, чтобы покормить дочку, а всё остальное время мы стирали и гладили детское бельё. Там мне попалась распашонка, в которую дочку мы одели, когда в больницу перевезли, честно сказать, я её забрала, а там уже не разбирали, где чьё, медсестры переодевали, всё общее. Выписали нас, когда дочке было двенадцать дней.
Ну и вишенка на торте, как говорят. На следующий день после выписки пришла медсестра из районной поликлиники. Пришла, села на стул, телевизор смотрит, а мне говорит: «Разверните ребенка». Я развернула, она подошла, посмотрела и говорит: «Я думала, вы из роддома, пупок обрабатывать надо, заверните ребёнка». Осмотр закончился, дальше я уже сама выкарабкивалась как могла, интернета тогда ещё не было.