Смотрю на скучающих подростков, которые с тоской в глазах слушают школьные лекции про «лишних людей», и ловлю себя на мысли: я их понимаю. Современному читателю, избалованному сложными психологическими триллерами, трудно оценить, почему «Герой нашего времени» М. Ю. Лермонтова — это вообще шедевр. Для нас самокопание героя — дело привычное, а вот для современников Михаила Юрьевича это был взрыв мозга: первый в истории психологический роман, где хронология переломана, а новеллы сшиты в единое полотно.
Пока литературоведы кивают на гениальность формы, вокруг самого Печорина веками ломаются копья. Чего только про него не писали! Консерваторы кричали, что это клевета на русских людей. Белинский, наоборот, защищал Григория Александровича, утверждая, что его «испортила среда». Кто-то видел в нем вечную борьбу добра и зла, а кто-то искал автобиографические черты. Но самый неожиданный разбор, который мне попадался, вообще намекал на нетрадиционные пристрастия героя — мол, слишком уж подозрительно он засматривается то на юного Азамата, то на Грушницкого.
Структура романа действительно любопытна своей многослойностью. У нас есть несколько рассказчиков, и каждый видит Печорина по-своему. Принято считать, что добряк Максим Максимыч — рассказчик ненадежный, потому что он слишком прост и не может постичь глубину души своего приятеля. Но я бы поспорила. Да, штабс-капитан звезд с неба не хватает, но у него есть качество, которого нет у других — он честен. Он может ошибаться в выводах, но он не врет.
А вот можно ли верить самому Печорину? Большой вопрос. Считается, что уж в личном дневнике человек предельно искренен. Но вспомните, как небрежно он бросил эти записки Максиму Максимычу, фактически разрешив делать с ними что угодно. Если он всю дорогу лжет окружающим, манипулирует и играет ролями, что мешает ему лготь самому себе на страницах журнала?
Принято восхищаться умом Печорина. Но если приглядеться, его интеллект работает в очень узком диапазоне. Он виртуозно дергает за ниточки людей своего круга, потому что выучил их реакции наизусть. Но стоит ситуации выйти за рамки привычного шаблона — и его «гениальность» сдувается. Показательно, что он избегает сложных, сильных женщин — с ними его примитивные схемы не работают. Вся его жизненная философия — это набор токсичных штампов: дружба как рабство, любовь как необходимость сломать чужую волю.
Если называть вещи своими именами, без романтического флера, то перед нами классический портрет социопата. Самовлюбленный, эгоистичный, лишенный эмпатии манипулятор. Он живет тактикой, но совершенно не умеет мыслить стратегически: загорается идеей, получает желаемое и тут же теряет интерес.
История с Бэлой — самый жуткий тому пример. Захотел девушку как красивую игрушку, украл, сломал ей жизнь, а что делать дальше — не придумал. Не укради ее Казбич (и в итоге не убей), Печорин бы просто бросил её в крепости на попечение старого приятеля и уехал. У меня даже закрадывается циничное подозрение: а не спровоцировал ли он Казбича специально, чтобы чужими руками избавиться от надоевшей проблемы?
Грустно признавать, но, кажется, Лермонтов действительно вложил в этого неприятного типа много личного. Тот же случай в «Тамани», говорят, произошел с писателем на самом деле.
В сухом остатке «Герой нашего времени» М. Ю. Лермонтова показался мне книгой о глубочайшей, беспросветной тоске. В ней почти нет света. Вокруг грязь, пьянство, человеческая глупость и бесконечная ложь. Единственное, что автор описывает с любовью и что держит его на плаву, — это величественная природа Кавказа. Всё остальное в этом мире вызывает у него лишь усталость.